голосе прозвучали интонации той, прежней Вики, которую я увидел впервые на дереве. Сейчас было странно слышать от женщины с винтовкой за плечами и ножами на поясе, женщины, которая не так давно одним ударом сломала нос своей сопернице.
Дима, посмотрел на Вику, потом перевёл взгляд на меня, хмуря брови.
— Ну, допустим, — протянул он низким, хриплым голосом. — Только как вам это удаётся, непонятно.
В его тоне явно читалось подозрение. За окнами что-то проскрежетало по асфальту — возможно, ветер протащил кусок металла или просто один из зомби, бродивших по территории заправки, задел покорёженную бензоколонку.
Я понимал, что Вика ему ничего не рассказала о моих… особенностях, да и сам я помалкивал. Не то чтобы я не доверял Сане и его людям, но никогда не знаешь, что может оказаться ценным товаром для обмена.
— Был в одной червоточине, — сказал я, стараясь говорить небрежно. — И там пару-тройку кристаллов с рунами нашли, которые позволяют взглянуть глазами другого человека.
Я старался звучать убедительно, зная, что в этом новом мире с его правилами появилось множество странных артефактов, явлений, которым не было объяснения. Руны, червоточины, аномалии — всё это стало частью новой реальности, и моя ложь не должна был вызвать особых подозрений.
Глаза Сани вспыхнули интересом.
— И что, так вы нашли меня? — в его голосе слышалось изумление, словно он всё ещё не мог поверить в своё счастье.
Вика тут же включилась в мою легенду, подхватив разговор с такой естественностью, будто мы репетировали это сотни раз:
— Да, я как раз смотрела твоими глазами, когда вы только выехали из Челябинска, и знак на Уфу был, — она говорила быстро, уверенно, не давая Сане возможности вклиниться с вопросами.
— Да, есть там такой, — подтвердил Саня, кивая. Его глаза сузились, словно он пытался вспомнить тот самый момент. — А ты посмотрел, значит глазами той, кого ищешь?
— Ну а я видел, что она движется в сторону Тюмени, — ответил я.
— Да, Вика сказала, что ты свою девушку ищешь, — произнёс он наконец.
Образ Ани вспыхнул перед глазами — яркий, живой, будто она стояла рядом. Её улыбка, смех, запах волос после дождя. Комок подкатил к горлу, и я с усилием проглотил его.
— Ищу, — подтвердил я, и моё единственное слово прозвучало как клятва.
Не на долго повисла тишина. Вика смотрела на Саню с выражением, в котором читалась такая любовь, такая безграничная нежность, что я отвёл глаза, чувствуя себя невольным свидетелем чего-то сокровенного.
— Знаешь, — сказал Саня, нарушая тишину, — я ведь на самом деле искал Вику. Даже…
Он запнулся, словно подбирая слова или собираясь с мыслями.
— Несколько раз до Москвы добрался. Группой шли — мало кто согласился со мной идти, но самые преданные, да друзья, те не отказали.
Он замолчал на мгновение, будто вспоминая те события.
— Мы несколько раз были в Москве, в самом центре. Можешь себе это представить? — он покачал головой, словно сам до сих пор не верил в это. — Я был в местах, где мы с Викой проводили время.
Я видел, как Вика закусила губу, сдерживая эмоции. Её глаза блестели от непролитых слёз. Она протянула руку и накрыла ладонь Сани своей — жест поддержки, понимания, разделённой боли.
Саня продолжил:
— В последний раз оттуда вернулся только я, — его голос стал глуше, тяжелее. — Месяц потом отлёживался после ранений. А если б не антидот…
Он не закончил фразу, но все мы понимали, что он имел в виду. Без антидота он бы присоединился к армии мертвецов, бродящих по улицам разрушенных городов.
— Уже бы урчал где-то там, на улицах Москвы, — закончил он с кривой усмешкой, но в глазах его не было и тени веселья.
Снаружи ветер усилился, завывая между пустых бензоколонок, как голодный зверь. Что-то тяжёлое ударилось о стену здания.
— Но уже потом понимал, что Вики там просто быть не могло, — продолжил Саня после паузы. — Но меня тянуло в те места, где мы были вместе. Я надеялся, что, может быть, она хоть где-то рядом будет.
Его взгляд на мгновение стал отсутствующим, словно он снова видел те разрушенные улицы, те пустые здания, где когда-то был счастлив.
— Но не срослось, — сказал он, возвращаясь в настоящее. — А тут видишь, как получилось, и это, по сути, благодаря тебе.
Он повернулся ко мне, и в его взгляде я увидел такую искреннюю благодарность, что стало неловко. В конце концов, я всего лишь шел к своей цели, а с Саней вышло почти случайно, не более того.
— Так что, Глеб, я в долгу у тебя, — он протянул мне руку через стол. — И обещаю, что приложу все усилия, чтобы помочь тебе.
Его ладонь была твёрдой, мозолистой — рука человека, привыкшего держать оружие. Я пожал её в ответ.
— Спасибо, — сказал я просто.
— Да пока не за что, — ответил Саня с лёгкой улыбкой.
Он откинулся на спинку стула, и впервые за всё время нашего знакомства я увидел, как напряжение покидает его тело. Плечи опустились, лицо разгладилось, даже дыхание стало глубже.
— Тюмень, значит, — задумчиво протянул он, возвращаясь к теме нашего разговора. — Не самое спокойное место, но и не самое опасное.
Он потянулся к карте, расстелив её на столе, придавил углы своей кружкой и пустым магазином от автомата.
— Вот смотри, — его палец указал на точку на карте. — Мы сейчас здесь, он ткнул на линию дороги от Уфы. До Челябинска почти двести километров. Оттуда до Тюмени через Курган около четырехсот. Итого шестьсот километров, но…
Вика наклонилась над картой, её волосы почти касались поверхности стола.
— А там, в Кургане — безопасно?
Дима, всё это время молча наблюдавший за нами, подал голос:
— Там Михалыч со своими. Он нам должен за тот случай с караваном.
Саня кивнул, явно вспомнив о чём-то известном им обоим.
— Верно. Значит, через Курган, — он обвёл маршрут на карте.
Я смотрел на извилистую линию, которую он прочертил, и думал о том, что каждый сантиметр этого пути может таить опасности, о которых я даже не подозреваю. Десять лет в коме — я пропустил становление этого нового мира, его законов, его правил и законов. Мне повезло встретить Вику, а теперь и Саню, иначе я уже возможно был бы мёртв.
— А что вообще сейчас в Тюмени? — спросил я, стараясь звучать непринуждённо. — Там есть те, кто считает эту территорию своей? Как обстановка?
Саня и Дима обменялись взглядами. Было видно, что они взвешивают, сколько информации можно мне доверить.
— В самом городе несколько группировок, — наконец сказал Саня. —
