манер то стартовали резко с места, то мягко планировали полусонно, опираясь на случайно попадающуюся струю воздуха… и по спонтанно выбранной траектории… Очень было похоже на ветер. — Че-го летают-то?.. — одна из мыслей, которые зачем-то, бессмысленно и бессвязно, и даже бесполезно в отношении окружающей реальности, вдруг возникают у него в голове — совсем как фразы, пустые и ничего не значащие, которыми он привык, по долгу профессии, напихивать свои каждодневные статейки, как подушки гусиным пухом — чтобы были пообъемнее и чтобы праздному обывателю было поудобней самодовольно и ленно в них окунуться. Он так привык играть словами и набивать ими — почти что ничего не значащими, почти что пустотой а не словами совсем — любую мысль или любую хоть маленькую фразочку, что они, всё такие же, ничего не значащие и не отзывающиеся никак внутри, уже вылетали из его нейронных связей на автомате. Даже тогда, когда совсем и не нужно — просто так, как детали, как однотипная продукция из не отключенного вовремя конвейера. И эти слова, тоже показались не реальными. Не настоящими. Как будто он, и в своей собственной голове — не имел опоры, не знал куда идти и что делать. И зачем. А между тем — загруженность у него на работе была большая. И перед выходными все они, в редакции, должны были поработать на славу, и, вобщем-то, в три оборота — ведь материала нужно было настрочить ещё и на субботний и воскресный выпуски. Об этом нельзя было забывать. Пора идти. Он постарался взять и выбросить из головы все свои непонятные ощущения. И ему это почти удалось — в голове уже установилась привычная оглушительная тишина, в которой его мозг всё время напевает привычную легонькую песню-присказку, почти что колыбельную из всяких спонтанных ничего не значащих фразок и словечек… И в этой лёгкой колыбельной есть как всегда и что-то такое остроумно-забавное, на что ты никогда не засмеешься, но чему можешь зато легонько ухмыльнуться и уютно так закутаться, пока идешь куда-нибудь, в мысль о том, что ты всё таки парень с головой на плечах и не без таланта. Всё шло вроде бы хорошо. Но только вот опять не так. Не так как обычно. И он снова остановился на том месте где пришлось. Точнее — где пришлось подумать. Ему подумалось что всё наверное не так от того, что он немножко почему-то смотрит на всё это со стороны. Не изнутри а со стороны. Как будто бы и мысли были не его, и словечки не его, и фразочки, и меткие замечания, и пустота тоже. Они все ещё крутились в его голове, а между тем, под звук одной из пустых фразок, которая ещё не дозвучала до конца, ему что-то подумалась и ещё одна. А прозвучала она:
— И от чего же все самые лучшие фразы — ну, те что просто не в бровь, а в глаз, те что, кажется берут и вонзаются в самую суть — как-то правдиво и правильно, те вызывают и самые честные, как-то так выходит, эмоции. Если смешно — и по настоящему, честно — так и действительно смех получается тоже открытый, честный, прямой. Как и сама шутка. А если грустно или что-то типо того — то просто… Эмоция получается тоже какая-то сильная и прямая. А когда всё вот так — идёт фраза, идёт, и краешком только едва суть задевает, так и эмоция в ответ тоже какая-то… Как бы окраинная. Только краешек от эмоции а не… Вот даже ухмылка — и то: не улыбка — так, чтоб целиком, на весь рот — а так — только один краешек губ куда-то вверх лезет. И всё.
И странно, что это всё вдруг подумалось… Или нет, даже скорее почувствовалось — как-то так, на языке ощущений а не на языке слов… Как-то это подумалось, будто бы он в тот момент сам на себя посмотрел со стороны. Вот — он сам ещё договаривает внутри у себя фразочку и под её звук он же, но только оттуда откуда-то — чуть издали смотрит на себя и думает о том, как действуют простые и другие фразы. Это странно. Он даже остановился от этого. Ветер рванул тут же. Сверху захлопали крылья. Немного прокатилось что-то раскатом по облакам. И всё это — в тишине. Так чувствовалось, как будто он задержал руками воздух вокруг себя и все звуки на расстоянии полуметра замерли. А там — сверху — они ещё были слышны. Но вдруг — звук где-то снизу. Маленький треск-удар по дороге перед ним. Он наклонился. Какая-то картонка круглая. Объемная, правда. Поднял. Перевернул. Три тонких картонки… как вроде вырезанных из коробки, наклеены друг на друга. А по середине ещё картонная стрелка приделаннна — как на компасе. Ну да — это и есть компас. Только картонный. И даже показывает в одну сторону. Он повертел "компас" в руках. И правда — всё время указывает куда-то. А именно на ту точку, где на картонке находятся циферки. Много циферок — так написанных как долгота и широта на карте. Странно. А разве картон магнитится?.. Вроде бы нет… Так почему же тогда?.. Наверное просто внутри стрелка магнитная приделанна. Ну или просто снизу к картонной прилеплена.
"Вот, кто-то же занимается таким!.. Делать им нечего…"
Ухмыльнулся и опустил руку. Сам не подумал что надо идти но пошел дальше.
"А стоп. Откуда же это?.."
Остановился, поглядел вверх.
"Кто кидается?.."
Дома далеко. Из них просто невозможно было бы так кинуть хоть что-то, чтобы упало ему прямо под ноги. Вокруг голая площадь и только вдали по краям они. Невозможно. Так кто же?.. А вообще-то и в небе ничего нет. Только вдали дохлопывают крылья глупых голубей. Странно. Очень странно…
Но снова пришла мысль про редакцию и про буквы на вывеске и всё такое… Пора поскорее двигаться. А то так никуда не успеть….
И он зашагал. Потом остановился. Ещё раз взглянул на небо… А может это оттуда?.. Из этого "всегда было и всегда будет"?.. Из того, далекого и оторванного от всего что сейчас происходит, времени… но из того, что всегда здесь?.. Чего-то, что ты не умеешь осязать, пока ты во времени?.. Ведь это за гранью его?..
Он усиленно помотал головой, постарался стрясти с неё это странное что-то и зашагал дальше. Твердо. Резко. Чётко… Вбивая в дорогу свой каждый шаг и выбивая с ним, с каждым шагом,
