— А? Да! — Карен затянулась сигаретой. — А при чем здесь Пол? — Ее передернуло.
— Как я уже сказала, я просила Сандру прекратить видеться с Саймоном. Однако она только рассмеялась в ответ и отказалась обращать на меня внимание. Она говорит, что вполне способна сама о себе позаботиться. Но мы обе знаем, как нелепо это звучит в отношении такого мужчины, как Саймон. Надо что-то делать. Я думаю, что только Пол смог бы это… как-то помочь.
— И что же? — Голос Карен был опасно тихим.
— Я хочу, чтобы ты связалась с Полом и попросила его поговорить с Саймоном…
Карен вскочила на ноги.
— Нет! — резко воскликнула она, нервно проводя рукой по волосам. — Я этого делать не буду. Мы с Полом расстались два года назад, и я не стану сейчас к нему обращаться. Об этом не может быть и речи.
Мэйделин нахмурилась:
— Значит, твоя гордость для тебя важнее гибели сестры? Она твоя сестра, Карен, твоя семнадцатилетняя сестра!
— Не устраивай театр, мама, — резко сказала Карен. — Не сработает. Я отказываюсь делать это. Как ты сказала, Сандре семнадцать лет. Она не ребенок. Она может делать свои собственные ошибки. В конце концов, мне было всего восемнадцать, когда я встретила Пола.
— И посмотри, чем все это кончилось, — жестоко упрекнула ее мать. — Тебе двадцать пять, а ты уже давно разведена. Да и потом, в этом случае речи нет о браке. Как ты сама заметила, Саймон женат. Это только ухудшает положение.
Карен побледнела. Разговор всколыхнул мучительное прошлое, которое она два года старалась похоронить поглубже. Она всегда знала, что мать недовольна ее разрывом с Полом, но то, что та бросила ей это в лицо, чуть не довело Карен до слез. Как может мать быть такой жестокой. Впрочем, слезы всегда были роскошью, недоступной Карен, не поддастся она им и сейчас. Как и ее отец, Карен была независимой, поэтому Мэйделин всегда льнула к малышке Сандре и совсем забаловала ее, после того как много лет назад отец погиб в авиакатастрофе.
Карен знала, что мать хочет спасти Сандру от нее самой и ей все равно, если при этом она причинит боль своей старшей дочери. Ей очень хотелось повернуться и уйти, предоставив матери и сестре разбираться самим, но, если она так поступит, путь сюда будет ей навсегда заказан. Между тем, как сказала мать в начале разговора, других родственников, кроме них с Сандрой, у Карен не было, и, порвав с ними, она оставалась совершенно одна. Как же могла она уйти?
— Ну? — воскликнула мать. — Ты собираешься дать сестре погубить себя?
Карен тяжело вздохнула. Ультиматум выдвинут, но она совершенно к нему не готова. Что могла она сказать? Как могла она объяснить, что не только гордость не позволяла ей искать встреч с Полом? Что она боялась своих предательских чувств, боялась, что он увидит, как волнует ее.
Но у Саймона тоже была жена, на которую он никогда не обращал внимания, и хотя Карен не любила Джулию Фрейзер, но отмахнуться от нее не могла. Возможно, Пол будет счастлив разрушить этот роман. В конце концов, у него нет причин любить семейство Стэси.
— Ладно, — согласилась она наконец. — Но почему ты считаешь, что Пол обратит внимание на мои слова? И тем более поговорит с Саймоном?
— Когда-то Пол хорошо относился к Сандре, — ответила Мэйделин, обрадовавшись капитуляции Карен. — И еще он знает, что за человек Саймон.
Карен резко погасила сигарету, вдавив ее в пепельницу, и сунула руку в карман слаксов. Итак, она обрекла себя на разговор с бывшим мужем. Господи, будто мало было ей горьких воспоминаний, так еще придется усиливать их личной встречей. Как встретится она с человеком, с которым делила нежнейшие моменты супружества? «Наверное, — мрачно подумала она, — было бы легче, если бы мы не любили друг друга так сильно… а теперь…»
Ей было восемнадцать, когда она встретила Пола Фрейзера. Он был тогда председателем правления «Фрейзер текстиль индастриз», чья главная контора находилась в Лондоне, а Карен — очень юным дизайнером в этой компании. Работая там почти два года, она даже не мечтала о том, что ей доведется познакомиться с молодым, энергичным руководителем, чье имя, казалось, стало символом Успеха с большой буквы. В тридцать лет он все еще оставался холостяком и был одним из самых популярных мужчин Лондона. Газеты и журналы, посвященные светской жизни, широко публиковали истории о нем, и репортеры повсюду следовали за ним по пятам.
Несмотря на это, Карен почему-то думала, что в этом человеке есть нечто серьезное, то, о чем не писали и не говорили. Ее забавляло, как девушки вокруг восторгались его внешностью и обаянием, но, в общем, сама не очень им интересовалась. Мужчины всегда обращали на Карен внимание, и у нее не было недостатка в поклонниках.
А затем, к удивлению окружающих и своему собственному, она создала совершенно блестящий узор для ковра, признанный всеми работой абсолютно оригинальной.
К ее смущению, сам Пол Фрейзер вызвал ее, и Карен пришлось отправиться в святая святых — его кабинет на верхнем этаже. Она не то чтобы нервничала, но почувствовала себя неловко, когда их главный дизайнер представил ее Полу Фрейзеру и она была буквально порабощена обаянием его личности. Карен не хотела переоценивать его, но он оказался еще поразительней, чем его репутация. Поэтому она была крайне удивлена, когда в конце недели он позвонил ей в контору и пригласил пообедать с ним.
Конечно, к зависти своих подруг, Карен приняла приглашение и с удивлением обнаружила, что он интересуется ею как личностью, а не как дизайнером.
За несколько недель их отношения так далеко зашли, что Пол, не привыкший к тому, чтобы женщина в чем-нибудь ему отказывала, измучился от желания обладать ею. Восхищение ее принципами превратило это желание в любовь. Карен тоже потянуло к нему с самого начала, однако она боролась изо всех сил с этим захлестывающим ее чувством. Когда же Пол в конце концов предложил ей выйти за него замуж, она была бесконечно счастлива.
В свадебное путешествие они улетели на Багамы и пробыли там три идиллических месяца. Никогда Карен не знала такого счастья, а Пол стал раскованным, ленивым и загорелым. Они обожали друг друга, и, когда вернулись в Англию, в «Тривейн» — дом, купленный Полом под Ричмондом, обоим не хотелось возвращаться в привычную колею. Полу пришлось проводить много времени на фирме, наверстывая запущенные в его отсутствие дела, а Карен оставалась одна.
Поначалу она не чувствовала себя одинокой. Дом надо было обставить заново. Пол успел обустроить лишь несколько комнат, так что Карен могла все переделывать по своему усмотрению. Она принялась за работу, и результатом остались довольны и она, и Пол.
Больше всего Карен любила вечера, когда Пол приезжал домой. К ней. Они редко куда-то выбирались или принимали гостей у себя. Целые вечера они проводили только вдвоем, разговаривая и занимаясь любовью.
