сюда или проводи меня в гардеробную. И можешь нормально отвечать. И выдохни наконец!
Последний приказ я отдал вовремя, потому как у девушки уже начали закатываться глаза.
— Да! — спохватилась она, толком не восстановив дыхание. — Я сейчас! Сию минуту.
— Исподнее не забудь! — только и крикнул я напоследок, впрочем, не думаю, что она услышала.
Служанка вылетела из комнаты со скоростью пули, а я принялся осматривать всё вокруг, предварительно повернувшись спиной к зеркалу. В него я смотреть в этой жизни больше не хотел, а остальное…
Подошёл к кровати с намерением застелить её и обомлел. На шёлковых простынях поистине громадного траходрома помимо одеяла и подушек валялись раскрошенные чипсы и какой-то непонятный гаджет. Мать вашу, кем я был до сего дня? Уж точно не эталоном чистоплотности, но… жрать в ТАКОЙ кровати притом так по-свински это… я не знаю каким зажравшимся уродом надо быть, чтобы так гадить на произведения искусства, пусть и функциональные.
Так делать просто нельзя. Да так вообще нельзя!
Свернул одеяло и перетащил его на кресло. Грудь немедленно сдавила одышка, а лоб покрыла испарина. Серьёзно? О боги!
Преодолев отвращение ещё раз подошёл к зеркалу. Оттуда на меня с отвращением уставился человек-майонез (жирный и нежный, ага). Блондинистый веснушчатый с растрёпанными волосами, очень невысокий пятнадцатилетний недоросль на почти критической стадии ожирения. То есть при росте примерно полтора метра (эх, где мои сто девяносто два?) эта туша весила не меньше сотни. И как с этим дальше жить?
Ещё раз скрипнув зубами я продолжил начатое. С трудом нагнувшись, я потянул из-под кровати толстый ковёр и отволок его на относительно безопасное расстояние. Затем забрался на матрас с ногами и стал освобождать простынь. Остатки еды вместе с гаджетом посыпались на освобождённый паркет.
— Ваше высочество, что вы?.. — раздался голос служанки.
— Я делаю хоть что-то! — пыхтя как старый паровой котёл зло выдохнул я. — С этого дня буду жить по-новому! Давай шмотки!
Вопреки моим ожиданиям почти вся одежда оказалась на удивление нормальной. Синие джинсы, ремень, футболка с воротником кеды с плоской подошвой вполне современного вида. Исключение составило…
— Это что?
Моим голосом можно было заморозить солнце.
— Принц, вы же сказали принести исподнее.
Ага. Точно такие же стринги, но цвета морской волны. Заебись!
— И… у меня все такие?
— Нет. Просто эти из последней коллекции мсье Фельтурна и вы закупили целую партию…
Вон оно чо, Михалыч!
— Э… напомни, пожалуйста, как тебя зовут, милая?
— Эмма, ваше высочество, — видимо, служанка решила более ничему не удивляться и с покерфейсом выполнять абсолютно все капризы своего хозяина несмотря ни на что. И тем не менее обращение «милая» слегка выбило её из колеи.
— Вот что, Эмма, скажи мне, а у меня есть боксеры? Или семейники. Или, на худой конец, плавки? Что угодно состоящее из более чем носочка и ниточек? А то мне дует!
— Я найду! — уверенно заявила служанка и вновь вылетела из комнаты.
Оставшись вновь один, я с отвращением и немалым трудом избавился от розового непотребства и сразу залез в штаны, провоевав с ремнём до самого её возвращения. Ждать девушку не стал по двум причинам. Во-первых, это на себе терпеть я больше не мог, а во-вторых, сильно сомневался, что она принесёт мне труселя, что я сочту достаточно приличными. Однако нашла, за что я был готов вот прямо сейчас выплатить ей трёхмесячное жалование. Но в карманах новых джинсов было пусто, на кровати не валялось ничего, напоминающего бумажник, а в столах я пошарить ещё не успел.
Значит запишем на её счёт и продолжим эксплуатацию.
Ещё два слова насчёт одежды. Когда я затянул ремень и надел-таки футболку, а служанка собрала мне волосы, отражение стало пугать чуть меньше. Совсем чуть.
Оставшееся до обеда время я гонял бедную девушку по этажу, устроив себе экскурсию от туалета до комнаты развлечений. Заодно сам отнёс постельное бельё в химчистку и узнал, где у малолетнего дегенерата, то есть меня, находится гардероб.
Попутно выяснил, что у меня, оказывается, есть сестра-принцесса по имени Аркана с которой я не в ладах, и сейчас она с родителями на тренировках, которыми я манкирую. Всё веселее и веселее. А самое весёлое то, что эта самая горничная вот уже полчаса косится на меня так… странно-странно. И я её понимаю. И даже знаю, что произойдёт тогда, когда ей, наконец, удастся отделаться от моей жирной морды. Она побежит напрямую к своему начальству и скажет прямо и без обиняков, что принц… э… бля, забыл, как меня теперь зовут, да и не важно уже. В общем, где-то через пол часика всем станет известно, что я — это не я, точнее не он. И всё. Приплыли. Поэтому эта девочка будет сопровождать меня до самого обеденного стола и отпущу я её только после того, как увижу, насколько всё плохо. А увижу я это прямо за обедом.
А вот и он!
Дорогу к своим покоям я запоминал уже ни на что не надеясь, чисто на всякий случай.
К слову, меня не ждали. Даже наоборот, слегка удивились моему присутствию. Ну да ладно. Поздороваемся.
— Матушка, отец, Аркана. — произнёс я, прежде чем приземлить свою тушу на стул. И только тут увидел, что где-то накосячил.
Его величество король, крепкий долговязый мужчина в самом расцвете сил с шикарными каштановыми усищами, торчащими вверх и короткой причёской того же коллёра не донёс вилку до рта, вытаращившись на меня как сова на мышь.
Королева-мать, высокая, не побоюсь этого слова шикарная женщина, была куда более сдержана, она посмотрела на меня с явным удивлением, но кивнула в ответ и отсалютовала бокалом, медленно пережевывая свою еду. Единственное, что выдало степень её офигения — вилка, которую она держала перед собой ещё добрую минуту, прежде чем подцепить ей новый кусочек.
Ну и Аркана. Эдакая молодая версия своей матери. Более живая, менее аристократичная с совершенно немыслимой густоты причёской. Её, несчастную, моё приветствие застало врасплох. Она поперхнулась, вытаращила на меня свои глазищи и спреем выдавила изо рта сок.
Кстати, они все почему-то предпочитали зелёные цвета, были стройные и подтянутые, гармоничные. Один я как… Выделялся в общем.
За обедом я хотел ограничиться лишь лёгким супчиком, но это тело… оно хотело жрать! И я волей-неволей придвинул к себе тарелку со вторым блюдом. Какая то рыба,
