из первого, так зачем же кривить душой?
Вот Ро и сидел, выискивая неведомо что и стараясь жевать как можно медленнее, чтобы раньше времени не выставили вон. Это становилось пыткой: обжаренная до хрустящей корочки картошка только распаляла аппетит. Приходилось одёргивать себя и продолжать окидывать взглядом беспечный люд.
В детстве яркие краски и шумные залы вызывали восторг, теперь — раздражали. Сложно разделять всеобщую праздность, сидя с опустевшими карманами и в дырявом сапоге. Увы, тяжёлые кошельки для разговора с богами не годились. Ни деньги, ни перстни с блестящими камнями, ни вычурные палантины, расшитые разноцветными нитками. Боги весьма привередливы, а уж лукавая Наминэрия точно не славилась предсказуемостью. Никогда не угадаешь, когда она улыбнётся и поможет, а когда посмеётся и преподаст жестокий урок.
Что-то неприятно хрустнуло, словно попалась рыбья кость. В курином-то пироге! Поморщившись, Ро поковырялся в зубах и уставился на жёванное перо длиною в два дюйма. Вот тебе и знак свыше. Оставалось лишь отплёвываться от эдакого благословения.
Шум, и смех, и выкрики — всё гремело и кружилось вокруг, убивая желание думать. От жаркого тепла клонило в сон, да и желудок наконец успокоился. Красные и оранжевые одежды охватили пожаром трактир, оттого единственное синее пятно сразу же бросилось в глаза. То был простенький, но чистый полуплащ с откинутым капюшоном. Он ладно сидел на приземистом халасатце, спустившемся с верхнего этажа, где находились комнаты. Мужчина шёл в компании смуглого дикаря с Востока — а́ви, так называли этот вольный народ. Оба одеты в хорошие кожаные доспехи, а на поясах, судя по гардам, не самые дурные сабли. Наверняка наёмники какого-нибудь си́да. Они подошли к трактирщику, и халасатец полез в кошель, попутно распахнув плащ. Две блестящие полновесные козы — крупные серебряные монеты — перекочевали к хозяину, заставляя того кланяться и рассыпаться в любезностях. Но Ро не интересовала нажива, он заметил другое. Из коротких ножен длиной в две ладони торчали кольца больших причудливых ножниц. Ювелирная работа, не иначе. Они не походили на инструмент портного, их носили словно оружие. Глупость какая! Абсурд, да и только. Но было что-то особенное в их холодном серебряном блеске, заставившее пульс ускориться, а дыхание участиться. Вора обдало волной жара, стоило дорогой, но совершенно бессмысленной безделушке промелькнуть в нескольких футах от него.
«Вот оно! — решил для себя Ро и наспех запихал в рот остатки пирога. — Почему бы не ножницы?»
В судьбу он, конечно, не верил, но старался обращать внимание на знаки. Люди вечно наделяют всё подряд особым значением. Например, те же ножницы в Алуаре обозначали начало новой жизни, ведь именно ими перерезали новорожденным пуповины. В Халасате их случалось видеть в храмах Хиля — покровителя медицины. Амбивалентный символ жизни и смерти в их противоречивом союзе. Чем не мери́ло? Всё или ничего. А если металл окажется драгоценным, то и продать такую добычу можно задорого.
Наёмники прихватили бутылку хорошего вина и вышли из трактира. Вопреки ожиданиям они не начали дебоширить или искать место, где продолжить гулянье, а неспешно побрели по косым улицам, увлечённые разговором. Ави чаще помалкивал, прикладываясь к бутылке. С кожей цвета потемневшей бронзы он бы легко затерялся во тьме, если бы не громкие смешки, да и сложно проглядеть тушу высотой в шесть с половиной футов. Халасатец был ему по плечо, но шума создавал в десять раз больше. На одном дыхании он ухитрялся отпускать шутки, сетовать на нелёгкую жизнь и браниться то на окружающую темень, то на подвернувшийся камень.
Крадущийся позади Ро заподозрил, что зря старается. Даже побеги он в припрыжку, болтающие наёмники его не заметят. Видавшие виды сапоги не издавали ни скрипов, ни шорохов. Это был бесспорный талант. Лучше, чем красться, у Ро получалось только бегать и прыгать. Оказавшись на крыше, он мог потягаться и с каким-нибудь бистом. Пусть у него не было когтей и хвоста, чтобы держать равновесие, зато весил он гораздо меньше и без труда мог балансировать даже на самой узкой рее. Жизнь — лучший учитель, а тот, кто намерен всеми силами выжить, — бесспорно толковый ученик.
Халасатец и ави бесцельно слонялись по тёмным улицам, наслаждаясь приятной прохладой и крепким вином. Их можно было понять: уже второй день стояла ясная погода, и кое-где поблёскивали звёзды. Такие ночи — неслыханная редкость. Ни ветра, ни дождя, ни бескрайней грязи.
За внутренними стенами гуляк давно бы задержала стража, но на окраине внешнего кольца проще было встретить грабителей, чем стражников. И тем не менее наёмники не озирались и не пытались вести себя тихо, словно напрашивались на неприятности. Сами боги велели преподать им урок.
Иногда Ро удавалось снимать кошели с поясов так, что жертвы не замечали пропажи. Правда то были зажиточные лавочники, мелкие торговцы без серьёзной охраны или праздные хлыщи — сынки каких-нибудь маломальских сидов, и без того сорящие монетами. С таких не убудет. Воровать у вооружённых людей военного толка было глупо и безрассудно. Такие и денег при себе много не носят, и даже за пару сардин изрубят, как борова в базарный день.
Пульс участился, даря приятное головокружение. Ро слишком любил риск, и это чувство придавало ему сил и уверенности. Осмелев, он догнал наёмников и пошёл в нескольких футах позади. Те не замечали его, увлечённые болтовнёй. Слишком лёгкая мишень для серьёзного вызова, но тот, кто уже окликнул богов, не имеет права пятиться. Удача не любит отступников.
Тихие пальцы скользнули под плащ легче тумана и подцепили гладкие на ощупь кольца. Оставалось только потянуть, но холодный металл задрожал, в венах заструился огонь, пульс понёсся галопом, а глаза защипало от ярких оранжевых искр. Вор так и застыл, вцепившись в ножницы, а наёмники резко обернулись и уставились на него.
— Какого Гре́шта⁈ — выпалил ави.
— Какого Ли́кого⁈ — вторил ему халасатец.
Первый схватился за саблю, второй за ножницы, и те задрожали ещё сильнее и ужалили вора не хуже крапивы. Ро одёрнул руку и, не желая выяснять, что случилось, бросился наутёк. Точнее попытался, но неведомая сила налетела на него шквалом и швырнула о кладку ближайшего дома. Повезло лишь, что не головой.
Упав на каменную мостовую, Ро решительно попытался встать, но чей-то сапог заехал ему точно по рёбрам, отправляя обратно. Следующий удар
