оказалась снаружи, стоящий на посту полицейский протянул ей бутылку с водой. — Первых, кто туда сунулся без противогазов, вообще выносить пришлось. Это только Евгеньевичу хоть бы хны.
— Ты с моё поработай, и не таким нанюхаешься и надышишься, — ответил криминалист, направляясь к желеобразному барону, рядом с которым оставил свой чемоданчик с образцами. — В общем, Алая Ивановна, всё самое интересное я вам показал. Однако дальше вы уже сами.
— И на том спасибо, — кивнула продышавшаяся девушка. — По образцам результатов когда ждать?
— Думаю, к завтрашнему вечеру я вам дам полный расклад, но вы на это сильно не рассчитывайте.
— Почему? — удивилась девушка.
— Потому что эта чёрная дрянь даже не подтвердит, что это были люди. Если бы не оставленные вещи, то мы бы могли гадать до посинения, кто это. По итогу тел, вроде как нет, отпечатков нет. Все участники событий исчезли, — произнёс криминалист. — Так что во всём этом деле есть только один положительный момент…
— И какой же? — нахмурилась Бекерева.
— То, что это теперь ваши проблемы, а не наши, — весело усмехнулся криминалист и, махнув чемоданчиком, отправился на выход, оставляя девушку в одиночестве и раздумьях.
* * *
Иркутск
Владения Серовых
30 июля 2046
Понедельник
— Макс, вставай! Надо поговорить!
Первые робкие стуки в дверь, раздававшиеся часа полтора назад, я проигнорировал. Наверняка это была Зорина, которой я ещё в пятницу сказал, что с понедельника мы начнём серьёзные тренировки. С ней и Шорниковым.
Однако, учитывая «весёлое» воскресенье, особенно его вторую половину, я решил, что имею право поспать немного дольше. Поэтому, издав череду непонятных, даже для меня, звуков, отправил Василину прочь.
Потом вроде приходила Дарья, возмущённая по поводу очередного гостя, о котором её никто не предупредил. Её я тоже спровадил, но уже тогда понимал, что это ненадолго. Всё же врождённый стальной стержень, в народе именуемый «шилом», не даст Серовой сидеть на месте, пока она всё не узнает.
Так что я не слишком удивился, что между «Надо поговорить» и «Я вхожу. Надеюсь, ты не голый» было всего несколько секунд.
Замок, который я вчера опрометчиво забыл запереть, щёлкнул, и ко мне в комнату ввалилась пышущая недовольством Дарья Витальевна.
— Максим, какого чёрта этот урод у нас дома делает⁈ И почему… — и тут Мышь осеклась, едва увидела меня. После чего, подскочив к кровати, начала тарахтеть, больно давя мне своими словами на барабанные перепонки: — Что с тобой произошло⁈ Ты заболел? Нужно срочно врача вызывать!
— Не надо никого звать, — я схватил девушку, пытающуюся стянуть с меня одеяло, покрытое чёрными пятнами, за руку и с неудовольствием отметил, что моя собственная рука по-прежнему щеголяет чёрными венами. Пусть и не таким насыщенным цветом, но, чтобы перепугать кого-нибудь, определённо хватит.
— В смысле не надо? Ты себя видел? — Мышь ткнула мне пальцем в лоб, отчего я поморщился, потерял бдительность и всё же лишился пусть и влажного, но такого тёплого одеяла. — Так, Максим, я тебе сейчас вполне серьёзный вопрос задам. И если пойму, что ты мне врёшь, буду делать по-своему.
— Уже пугаешь, — я прикрыл глаза. — Но, так и быть, задавай.
— Действительно ли тебе не нужен врач? Или ты просто опасаешься, что кто-то увидит тебя в таком виде?
— Вообще-то, это два вопроса…
— Так, блин, всё, едем в больницу! — Мышь рванула к шкафу и, открыв дверцы, принялась доставать оттуда мою одежду.
— Всё, всё, успокойся, — с трудом привстав на локте, окликнул я Дарью. — На оба вопроса «да». Врач мне не нужен, просто вчера хапнул маны куда больше, чем положено. А потом слил её так быстро, что это тело попросту не справилось.
— Но ты сейчас выглядишь, как будто месяц не ел. И эти чёрные прожилки на теле и лице… — девушка успешно пропустила мою оговорку «это тело» мимо ушей.
— Отдача. Ничего страшного, день-другой, и буду краше прежнего. Хотя, казалось бы, куда ещё больше… — успокоил я Дарью, после чего свесился с края кровати, пытаясь подтянуть к себе одеяло. Вроде и жару обещали с самого утра, а морозит чего-то…
— Его стирать надо, — девушка оказалась быстрее и выхватила у меня одеяло, когда я его уже практически схватил. Хотя, учитывая, насколько медленно я двигал руками, меня бы любой ленивец опередил бы. — А то и вовсе сжечь. Как и всю твою комнату! Запах стоит, аж глаза слезятся.
Не обращая внимание на мои протесты, девушка, подойдя к окну, отдёрнула шторы и открыла окно. После чего повернулась ко мне.
— Скажу, чтобы тебе ванну приготовили. И поесть. Так что вставай. А потом уже сядем, поговорим. И ты мне всё расскажешь. И куда вчера пропал, и с какого перепуга у нас этот Киселёв теперь ошивается.
— Может, отложим на денёк? Я тут по кровати еле передвигаюсь, а ты про ванну с кухней говоришь. Пожалей уставшего брата… — предпринял я попытку надавить на жалость. Однако потерпел катастрофическую неудачу.
— Вот как раз поэтому ты и не сможешь свалить из дома и в очередной раз избежать разговора, — довольно произнесла Мышь, едва не потирая ладошками. — А насчёт «передвигаюсь»…
Блондинка буквально на две минуты покинула комнату, а когда вернулась, за её спиной уже маячила Зорина.
— Как видишь, Максим Витальевич перетрудился на благо рода… вроде бы… Так что ему нужно оказать посильную помощь. Дотащить до ванны…
— А почему не Шорникова позвала? — задал я вполне резонный вопрос, глядя на приближающуюся ко мне Зорину, не успевшую сменить спортивную одежду.
— Во-первых, Михаил уехал в магазин, а, во-вторых, Макс, ты реально хочешь, чтобы тебя мыл мужчина? — с деланным изумлением произнесла Дарья.
Стоит признать, что Серова порой имеет дурную привычку переигрывать. Например, как в этот раз. Ведь сразу же видно, что эту шутку Мышь Серая заранее придумала.
— Да я как-нибудь сам помоюсь, — стараясь кряхтеть как можно тише, я поднялся на ноги и ощутил, как подо мной закачался пол. Так что пришлось всё же опереться о Василину.
— Угу. Вижу я, как ты сам помоешься. Да и что ты в самом деле, Лину, что ли, стесняешься? Не ты ли относительно недавно заявлял, что она для тебя всего лишь слуга. А слуги должны помогать своим хозяевам. Ты же с ней не планируешь ничего такого делать, да, Макс?
Говоря это, Мышь буквально светилась от удовольствия. Причём, судя по всему, её больше забавляла реакция покрасневшей словно помидор и пыхтящей себе что-то под нос Зориной, чем моя постная рожа.
— Когда-нибудь я тебе твои большие уши, да откручу, — пообещал я Серовой, ковыляя по коридору в стороны
