общем.
— Страшно было?
— Честно? Прям до усрачки, Макс. Страшно и ещё обидно, — немного помолчав, добавил Семёнов. — Причём обидно не за то, что вроде как и пожить не успел и много чего ещё не сделал. А за то, что родня всё это время на меня, как на ходячего мертвеца смотрела.
— Вариант с откупными или побегом не рассматривали? — не то чтобы это сейчас уже имело значение, но, возможно, в будущем мне придётся иметь дело с семьёй Семёнова и лучше знать, на что готова пойти родня парня в той или иной ситуации.
— Вначале думали. Отец предложил ублюдкам деньги. Причём немалые. Но Лютовы хоть вроде как и взяли время на размышление, но всем своим видом продемонстрировали, что попытка откупиться их не устроит. Те, кто за ними стоял, и так бы им заплатили за мою смерть. Даже ещё больше, чем мы могли бы дать, — Сергей поморщился, уколовшись о колючую живую изгородь. — А бегство… Вечно скрываться не получилось бы. Меня всё равно бы достали. Только устроили бы из этого весёлую охоту. Да ещё и род в трусости бы при этом обвинили.
— Понятно, — я кивнул и хлопнул парня по плечу. — Зато у тебя был повод привести себя в форму. А то, боюсь, пошли бы мы в какую-нибудь дыру, а ты, как тот медведь, на входе застрял…
— Да иди ты… дальше, Макс, — Сергей не поленился и указал рукой направление. И сам пошёл, увлекая меня за собой. — Честно говоря, даже поверить не могу, что всё само собой уладилось. Ты бы глаза матери видел, когда отец на ужине сообщил, что Лютовы пошли на мировую. Я думал так глаза вытягивать только улитки умеют.
— А сам-то? Наверняка прям там же на столе танец радости устроил?
— Нет! Я же взрослый и уравновешенный мужчина. Так что сдержался, — замотал головой Семёнов, после чего рассмеялся. — А вот у себя в комнате, это да. Проорался по полной, всю прислугу в доме перепугал.
— Ну что я могу сказать. Действительно, по-взрослому…
— Что есть, то есть, — пожал плечами Семёнов. — Кстати, Макс, хотел спасибо сказать, что заезжал ко мне. После твоих визитов даже как-то чуть легче становилось.
— Ну говорить банальные слова, что всё будет хорошо, это не деньги в долг давать, это я всегда готов, — я улыбнулся и повернулся на лёгкое шуршание гравия, выдавшее то, что к нам кто-то стремительно приближается.
— Вот вы где! — из-за поворота на нас выскочила Селиванова, с ходу вписавшись в спину Сергея.
Впрочем, по тому, как охнул Семёнов, почуявший стальную хватку девушки, обнявшей парня сзади, было понятно, что атака была тщательно спланирована.
— Макс, вообще-то, этой мой парень, а не твой, — женским голосом произнёс двухголовый монстр, сформировавшийся из Сергея и Евгении. — Так почему он проводит время с тобой⁈
— Наверное, потому что я неотразим, интересен, умён, отзывчив, обладаю чувством юмора…
— Варя! — не дав мне закончить, неожиданно заорало «чудище» на всю лужайку. — Срочно сюда, у нашего больного горячечный бред! Несёт что-то несусветное!
— Что такое? — к моему удивлению, Антонова оказалась рядом с нами чуть ли не моментально.
— Макс нам здесь про свою отзывчивость и чувство юмора втирать начал, — Женя обвиняюще ткнула в мою сторону пальцем. При этом, чтобы не свалиться, Селиванова обхватила Серёгу ещё и ногами. Ну и кто у нас тут ненормальный?
— Ну-ка, дай посмотрю, — Варвара, успевшая не только сменить джинсы и лёгкую кофту на зелёный сарафан с белым горохом, но ещё и заплести пару косичек, приложила прохладную ладонь к моему лбу. — Да вроде нормально… Ай!
Я, решив, что мужчина за свои слова должен отвечать, взял да дёрнул брюнетку за один из хвостов. Не зря же она старалась, красоту наводила? И пусть мне за это прилетело в лоб той же ладошкой, какой только что лоб щупали, оно определённо того стоило.
— Даже не школота… Скорее, детсад, — проворчала Антонова, тем не менее, драку на ножах предлагать не стала, ограничившись оккупацией моей правой руки. — Есть пойдёмте, Уля с Вовой уже должны были подъехать.
Коровина с Беляевым и вправду дожидались нас у беседки. При этом, несмотря на то что Вова вроде как упоминал Киру, сегодня девушки с ним не оказалось. Что весьма удивительно, учитывая, что «монстр» из них получался пострашнее, чем из Семёнова с Селивановой. Они даже порой договаривали друг за другом предложения, несмотря на то что знакомы были меньше трёх недель.
— Родители не пустили, у них там кто-то приезжает, вся семья должна быть в сборе, — с таким грустным выражением на лице произнёс Беляев, отвечая на мой немой вопрос, что даже захотелось обнять парня… А потом сделать бросок с прогибом, хорошенько приложив головой о деревянное крыльцо беседки, чтобы мозги на место встали.
— Я с ним рядом сидеть не буду, — тут же категорически заявила Ульяна, явно успевшая «насладиться» обществом Владимира, пока мы добирались до беседки. — Макс нас здесь собрал, пусть принимает удар на себя.
Я на мгновение обмер от такого заявления, а когда обернулся посмотреть на «друзей», понял, что меня предали. Никого поблизости не оказалось…
Впрочем, страдал я от «страданий» Беляева недолго, каких-то минут десять, пока еду раскладывали. Потом рот у парня оказался занят пожаренным на углях мясом, и я даже начал получать удовольствие от встречи. Так-то с Октопуса мы целиком всей компанией не встречались, а общение в сети… Ну оно явно не могло заменить живого общения.
Каждому было что сказать и о чём послушать, так что было довольно весело. Особенно когда к нам присоединились все остальные обитатели дома.
Вначале Ульяна чуть ли не за шиворот притащила в беседку Василину, пытающуюся объяснить блондинке, что слуге вроде как по статусу не полагается сидеть за столом с благородными. А то, что они вместе были на курорте и ночевали в одной комнате, это так, стечение обстоятельств.
На все эти доводы Коровина лишь мотала головой, и Зориной, заметившей, как я кивнул в ответ на её беззвучный вопрос, произнесённый одними только губами, оставалось лишь смириться с участью.
Следом под раздачу попала Шорникова. Женщина периодически мелькала возле беседки, в один такой момент оказалась «схвачена» Варварой, ну а Михаила перехватил Владимир, ходивший позвонить «ненаглядной» да сцепившийся языками с Шорниковым по поводу двигателей спорткаров. По итогу в беседке собралось много людей, и беседы велись, казалось бы, обо всём.
Наверное, у себя дома молодёжь не могла себе позволить вот так просто поговорить со слугами, а у меня определённые рамки были размыты, вот народ и
