— Смотри, у меня Мурка! — предостерег его Денис.
— Все, все! — шутливо поднял руки Мурат. — Я пас!
Пока разложились, пока поужинали, пока палатки поставили. День стал клониться к вечеру.
— Сегодня отдыхаем, а завтра с первыми лучами пойдем, приценимся! — поделился планами Староста.
— Значит сегодня танцы! — выдал Мурат. — Серый, сбацай что-нибудь душевное.
Сережка Белоногов достал гитару.
И понеслось.
Стало холодать, но идти в палатку, чтобы переодеться, было откровеннолень. Тем более Танька, сев рядышком, предложила плед.
Так мы и сидели с ней, укрывшись одним пледом.
— Слыш, Арин, айда в кустики? — шепнула она мне на ухо, спустя какое-то время.
— Вы, девочки, только осторожно! — поостерег нас Старостин. — Тут запросто можно провалиться.
— Хорошо, если в могильник. — заржал Длинный. — А чë, копать не придется! Бац и нашли!
— Дурак! — пояснила свое видение ситуации Танька.
До кустиков пришлось идти метров двести. Обдирая при этом ноги об какую-то колючую траву. Сделав свое дело, повернули назад.
— Тань, а у вас с Димкой серьезно? — спросила я.
— Не знаю! — честно ответила она. — Знаешь, я не загадываю. Что будет, то будет.
— А, ну да! — ответила я.
И… провалилась!
— Скотина, Длинный, накаркал! — кряхтя, поднялась я. Отряхиваясь от пыли. Но это было делом не благодарным. Пыль тут еще не скоро осядет.
— Аришка, ты как? — крикнула мне сверху Таня. — Мальчики! — заверещала она сильнее, — Тут Арина провалилась!
Ощупав себя, достала из кармана телефон, и включив фонарик, осмотрелась.
— Вроде, цела! — выдала я, отплевываясь от забирающегося в рот песка.
Как назло, телефон, поосвещав немного, решил сдохнуть именно в эту минуту.
— Черт! Танька, посвяти! — крикнула я ей.
— Не могу, у меня телефон в рюкзаке! — ответила она. — Вон мальчишки бегут! Держись!
— Легко сказать!
В одну ногу что-то упиралось. И пошарив по земле руками, схватила какую-то металлическую штуку.
Пытаясь на ощупь определить, что же это такое, протерла штуковину рукой.
И снова потеряла почву под ногами…
Глава 2
Назад в прошлое
Вокруг меня словно адронный коллайдер взорвался! Столько света! Он уносил меня, заставляя взлететь над землей. Невыносимо ослепительный свет бил по глазам. Зажмурилась. Стало до жути страшно! Особенно когда со всех сторон стало обдувать ветром.
Но когда послышался тревожный и громкий бой барабанов… глаза пришлось открыть
Мамочка, роди меня обратно!
Стало еще страшнее!
Я стояла на вершине пирамиды. Отсюда открывался охренительный вид на раскинувшийся внизу город и окрестности, но мне было не до прелестных пейзажей.
Напротив меня, на другом краю площадки, стояли две деревянные башни высотой метров десять — храм бога войны Уицилопочтли и храм бога воздуха Кецалькоатля. Они были точно такими, какими я ипредставляла их, читая сегодня историю ацтеков. Сквозь открытые настежь двери храмов виднелись чудовищно уродливые, высеченные из камня фигуры обоих богов, а перед ними на низеньких алтарях что-то плавало в больших золотых блюдах. Стены храмов покрывали изнутри омерзительные и страшные изображения. Напротив башен горел на большом алтаре огонь, а перед алтарем возвышался прямоугольный выпуклый сверху блок из черного мрамора высотой с обыкновенный стол для готовки, какие стоят у нас в столовках, а рядом лежал огромный круглый камень с медным кольцом посередине, высеченный в форме круга метров трех в поперечнике.
На камне стоял индеец в набедренной повязке с измазанным желтой краской лицом. Его талия была скована поясом, цепь от которого была продета в медное кольцо в центре алтаря. Ей Богу, это был жертвенный алтарь. Тут к бабушке ходить не надо.
В руках несчастный держал небольшое копье. Типа игрушечного, так как его древко не превышало и полуметра. А вот у воинов, что стояли вокруг алтаря копья были в разы длиннее, метра два, а то и два с половиной. Эти воины были обвешаны украшениями, так, как у нас обвешивают елку на Новый год. По принципу все, что есть. На голове у каждого был головной убор из перьев.
Сначала они просто тыкали несчастного своими копьями. Оставляя на его коже кровоточащие ранки. Он же, не имея возможности ответить своим врагам, с обреченной решимостью старался отбить их копья. Но в какой-то момент разукрашенным воинам это надоело, и один из них проткнул копьем его правую руку. Другие проделали тоже самое с другими конечностями.
Спиной ко мне стояла группа людей в длинных, черных и темно-зеленных балахонах, расшитых таинственными мистическими знаками кроваво-красного цвета. Какая-то странная масса склеивала в отвратительный колтун их черные длинные и прямые космы. Они заунывными голосами тянули песнопение. Типа шаманов, под удары барабана. Но как только несчастная жертва пала под ударами своих врагов, эти уроды стали радостно горланить, всячески выражая свое одобрение.
К несчастной жертве подошел, наверное, главный жрец. Судя по тому, что он был одет в красное одеяние. Огромным ножом, каким пользуется мясник дядя Леша на рынке, разрезал уже бестрепетной жертве грудь и, вынув сердце, протянул его на вытянутой руке, показывая всему народу. Меня замутило.
И тут этот красноодетый, увидел меня. На пару секунд на его размалеванном лице я заметила замешательство и неверие. Затем же с криком:
— Коатликуэ! — онпал ниц.
Тут весь народ, находившийся на верхней площадке пирамиды, повернулся в мою сторону. И с тем же криком:
— Коатликуэ! Коатликуэ! — тоже попадал плашмя на землю. При этом оставляя между мной и главным жрецом широкий проход. По которому к моим ногам катилось сердце, выпавшее из рук жреца. И остановилось… как раз у моих ног.
Все! Свет выключился! Я упала в обморок.
Пришла в себя там же. Приподнялась. Огляделась. Сцена та же. Действие второе. Все лежалиниц. И лишь главный жрец полз по живому проходу. Что-то выкрикивая на ходу и снова падая ниц. Затем поднимая лицо и снова ползя на коленках в мою сторону.
Я потихоньку поднялась, стараясь не смотреть на человеческое сердце возле ног.
Жрец, дополз до меня. Он что-то бубнил себе под нос, время от времени умудряясь в этом сгорбленном положении ударить себя кулаком в грудь. Скорее всего это были молитвы. Потому что оставшийся народ повторял их вместе с ним. Но из всей этой какофонии я смогла вычленить только, постоянно повторяющееся
— Коатликуэ! Бу-бу-бу. Коатликуэ! Бу-бу-бу. — при этом жрец не поднимал взгляда выше моих ступней.А остальные вообще уткнулись лбами в местами пропитанный кровью песок. А я отстранено подумала, откуда песок на такой высоте?
Наконец,жрец видимо решился дотронуться до меня. То есть до моих ног. И тут… его стукнуло разрядом тока. Причем довольно ощутимо. Так как жрец даже затрясся всем телом, беря высокую ноту.Видимо, не характерный для довольно крупного мужчины звук, заставил толпу поднять головы.
И тут из-за туч, что застилали до этого небо, выглянуло солнце. И его лучи осветили на этой пирамиде лишь меня. Прям, как в явлении Христа народу! От солнечных лучей мои светлые волосы, давно уже распустившиеся засветились, заиграли всеми бликами золотого.
И народ на площади, что до этого смотрел на вершину разинув рот, в едином порыве пал ниц. И лишь короткое
— Коатликуэ! — пронеслось по площади.
— Вот это я попала!
Тихонько, бочком, бочком, боясь, что со мной сделают тоже самое, что и с тем несчастным, стала пробираться к спуску с этой верхотуры. Правда, в подсознание закрадывалась мысль, что народу то на площади в разы больше. Но я старалась ее отгонять. Так как желание поскорее убраться отсюда было сильнее. Дойдя до лестницы, ведущей вниз, развернулась. Народ все еще поголовно стоял на коленях, но смотрели они теперь на меня. Помахала им ручкой. Наверное, нервное.А площадь внизувзорвалась в ликовании.
