Красноодетый жрец, не знаю каким образом, оказавшийся рядом со мной. Громовым голосом заговорил с толпой:
— Коатликуэ! Бу-бу-бу. Коатликуэ! Бу-бу-бу. — при этом все время, показывая руками в мою сторону. А толпа внизу радовалась и улюлюкала.
Это уже потом, много позже я поняла, что меня приняли за спустившуюся с небес богиню Коатликуэ. Она относилась к пантеону главных богов ацтеков. Была матерью всех богов и создательницей Луны. Покровительницей плодородия, семьи и всего женского.
Сейчас же почувствовав, что мне пока вроде ничего не угрожает, стала спускаться вниз. Лестница не вела вниз сразу по одной стороне. Она огибала пирамиду спиралью, словно большая змея. Подняв вверх голову на одном из поворотов, только подтвердила свою ассоциацию. Сбоку лестница была выполнена в виде змеи, ползущей вверх. За мной на расстоянии в метров двадцать спускались жрецы и воины.
Стоило только спуститься вниз, как весь народ, что находился на площади, вновьулегся лицом в землю. Тем не менее оставляя для меня широкий проход.
Жрецы и воины, что терзали несчастного, вновь догнали меня. Вперед выбежал какой-то мальчишка и с криками:
— Возрадуйтесь люди, к нам явилась Коатликуэ! Светлая богиня благословляет наш Точтепек! Возрадуйтесь люди!
Правда,тогда я совершенно не понимала, что он кричит. Но то, что это обо мне догадаться труда не составляло.
Лишь время спустя я узнала, что оказалась на священной пирамиде — теокалли города Точтепек, что находится южнее столицы Империи — Теночтитлана километров на триста. Управлял городом касик (или вождь по-нашему) — Тлакаелэль, утвержденный указом императора.
А пока так и шли. Мальчишка — глашатай, через пару метров я, ив пару метрах от меня — жрецы, а за ними — оставшиеся жители.
Под ногами была мощенная булыжниками мостовая, по обоим сторонам которойтянулись выбеленные кубики домов с плоской крышей. Все дома были одноэтажные. Редкие прохожие, которые все-таки встречалисьна пути, кланялись в пояс, правой рукой касаясь сначала земли, а потом своего лба. И уже после этого вставали на колени, прямо в пыль мостовой.
Вдругот одного из домов мне на встречу выбежала молодая женщина с орущим младенцем на руках. Она упала на колени и, протягивая мне своего заходящегося криком ребенка, о чем-то начала горячо умолять.
Я ее не понимала, но она буквально впихнула ребенка мне в руки. Пришлось взять. С младенцами мне приходилось возиться только тогда, когда Света Скворцова просила посидеть со своими близнецами. И единственное что я помню, то что после кормления их нужно подержать вертикально.
Вот и этого ребенка машинально поставила вертикально, прижав к своей груди, чтобы головка не наклонилась. Малыш немного успокоился. Перевернув его спинкой к себе, стала поглаживать животик. Ребенок успокоился окончательно. А потом громко рыгнул.
На этом заканчивались мои познания в уходе за детьми!
Но и этого оказалось достаточно! Малыш успокоился и, не прошло и пары минут, как уснул. Я передала малыша матери, она с благоговением взяла его у меня.
— Просто у него колики были. — сказала я ей. Естественно, она меня не поняла.
Но все присутствующие снова упали на колени и уперли лбы в мостовую, с тем же возгласом:
— Коатликуэ! Коатликуэ! Коатликуэ!
Из последнего дома, что был немного больше остальных, и представлял собой несколько белых кубиков, приставленных друг к другу, вышел представительный мужчина. На нем кроме набедренной повязки была еще и накидка, обернутая вокруг тела под левой рукой и завязанная над правым плечом. По краю накидки ввелся простой геометрический узор.
Я вообще заметила, что местный народ одеждой особо не заморачивался. Мужчины ходили в большинстве своем лишь в набедренных повязках. Хитро завязанных таким образом, чтобы один край свисал спереди, почти до колен. Но мальчишки, даже уже довольно большие, щеголяли голым задом. Лишь на некоторых мужчинах из толпы были аналогичные накидки. Ну или жилеты со смешными завязками спереди.
Женщины носили длинные до лодыжек цветастые юбки. А вот сверху зачастую ничего-то и не было. То есть, щеголять топлес тут было в порядке вещей. Лишь на некоторых представительницах прекрасного пола имелись свободные туники без рукавов. И как мне показалось, они были более высокого положения, чем остальные туземки.
Это уже много позже я узнала, что цвет и количество одежды на человеке очень сильно зависели от его социального статуса и очень строго регламентировались. А голубой цвет, которым Надюшка щедро вышила васильки по горловине и подолу моей туники, принадлежал лишь императорской семье.
И мне оказывали такие почести еще и потому, что моя одежда странным образом указывала на мой высокий статус в ацтекском обществе. Единственное что их сбивало с толку, это мои джинсы. Тоже, кстати, императорских цветов!
Так вот этот представитель местной власти. Ну, видно же, что местный крутой. Вон как толпа с почтением на него смотрит. Призывно улыбаясь, этот чел стал приглашать меня к себе в дом. А я что? Я человек простой, не привыкла отказывать, особенно если так настоятельно просят.
В доме нас встретили человек двадцать женщин. Они также прикоснулись правой рукой сначала к полу, а затем к своему лбу. Я так поняла, это их местное приветствие. Хотя позже узнала, что так приветствует низший высшего. Из всего бабского коллектива только шестеро были одеты выше пояса. Меня усадили за стол. По левую руку от меня сел сам хозяин. И, всë. Мы вдвоем сидели за столом, за которым поместятся еще, как минимум, человек десять. Но остальные не садились. Они остались нас обслуживать. Причем те, что топлес доносили еду до дверей комнаты, а те, что в туниках ставили ее к нам на стол.
Сначала на стол поставили стопку лепешек. Хозяин взял одну, разломил и предложил одну часть мне. При этом внимательно следя, чтобы я откусила. Если честно, я была не голодна и хотела вначале просто отложить лепешку. Но внимательно умоляющий взгляд индейца показал, что я делаю что-то не так. И в самом деле, стоило мне съесть кусочек, как стали подавать остальные блюда. Несколько широких тарелок с конвертиками, как я потом узнала — тамале (что-то вроде наших треугольников, но с разнообразной начинкой от мясной до сладкой). Передо мной и моим сотрапезником поставили порционные тыковки. В них было запечено мясо с бататом и помидорами, щедро сдобренное перцем чили. Я как первую ложку попробовала… Сразу нос прочистился. А вот кашка из маиса — алголе, мне понравилась. Слегка подслащенная, она напоминала мюсли.
Из напитков нам подали шоколад. «Ммм! Вкусняшка!» — подумала я, когда по комнате разлился аромат настоящего шоколада. Но… оно оказалось горьким. Без сахара. Единственный плюс к ним принесли сладкие жаренные палочки — чурос в каком-то сиропе. Очень жирные, но сладкие.
После того как поели, меня проводили в отдельную комнату, вся мебель которой состояла из циновки и небольшого, обитого медью сундучка. А еще в углу у двери стояла небольшая тренога. Как мне стало ясно потом, на нее ставили горшок с углями, чтобы согреть комнату в холодное время.
Девушка, что привела меня, принесла небольшой расшитый интересным узором плед. Еще раз поклонившись мне, она улыбаясь попятилась задом и, аккуратно прикрыв дверь, оставила меня одну.
Спать было еще рано, но все же, сняв с ног сандалии, легла на циновку и укрылась пледом.
Лежала и думала. К каким куличкам чертовой бабушки меня занесло! Или может я просто сильно головой ударилась, и у меня сейчас глюки? В одном лишь была уверенна твердо: я попала!
«Еперный театр!», как выражается дядя Миша.
Так и не заметила, как уснула. И не увидела, как дверь слегка приоткрылась и хозяин дома, постояв немного на пороге и посмотрев, как я сплю, подложив ладошки под щеку, повздыхал и закрыл дверь.
В тот же день касик Тлакаелэль отправил ко двору императора Мантессумы послание. В котором рассказал, что на малом празднике в честь всех богов, на теокалле спустилась богиня Коатликуэ, в небесном одеянии. Что ее кожа подобна перу священных белых лебедей озера Тескоко, а волосы словно лучи солнца. И что он — преданный раб тлатоани Мантессумы, ждет его распоряжений.
