— Это правда?
— Во всяком случае, послание дублируется донесением главного жреца Точтепека. Поэтому не верить, нет оснований. Но и поверить трудно! Поэтому я отправляю в Точтепек тебя с отрядом твоих лучших воинов. Если слухи правдивы, тебе будет нужно со всем почтением привезти Коатликуэ в Теночтитлан. Если же это просто досужие сплетни, касика и жреца казнить. Такова моя воля! Отправляешься завтра.
Советник тлатоани передал мне все необходимые свитки с приказами. И почтительно кланяясь, я вышел из зала, чтобы с рассветом следующего дня отправиться в приграничный Точтепек.
Дорога до города заняла почти месяц. Дожди размыли реки и переправы. Всю дорогу я представлял, какова она эта богиня Коатликуэ? Перед взором стояло послание касика, о коже подобной перу священных белых лебедей озера Тескоко, о волосах, словно лучи солнца.
Но реальность оказалась намного лучше моих мечтаний. Когда касик, кланяясь в ноги и бледнея сказал, что богиня с его дочерью отправилась освежиться к реке. Я решил отправиться туда один, чтобы сразу выяснить правдиво ли послание.
Спустившись к реке, я увидел обычную девушку, сидящую на камне. Она сразу же упала ниц, стоило ей увидеть меня. И это богиня? Уже хотел развернуться и отправиться к касику для наказания. Стоило из-за этого целый месяц сюда тащиться!
Но тут из воды стала выходить она. Я не видел девушки прелестней. Нет в Анауаке девушки красивее! Боги, если она ваше создание, зачем вы отпустили ее к нам на эту грязную землю? Эта земля недостойна ее!
Белая кожа, каких не бывает. Она и правда дочь бога Кецалькоатля, лишь у его дочери может быть кожа белее хлопка, что распускается с рассветом. Ее фигура, тонкая, с девичьим станом. Я видел перед собой женщину, самую прекрасную на свете женщину, что может пленить своей созревшей красотой. А ее волосы, что сейчас рассыпались по спине и груди, закрывая ее от меня словно плащом. Они были цвета расплавленного золота. Боги, Вы не пожалели для нее красок!
А когда она подняла на меня глаза, я понял, что не отдам эту женщину никому. И уже никогда не забуду эти глаза, что забрали красок у моря.
Она не падала передо мною ниц, и даже не поклонилась. Я понял, что это должен сделать я. Но я не мог. Я пожирал эту женщину глазами и не мог наглядеться. Я боялся, что, если я отвернусь или закрою глаза, она исчезнет. Испариться. Уйдет к вершинам Попокатепетля, и я ее больше никогда не увижу.
Но девушка приказала мне отвернуться. Как простому майеку. Ко мне еще никто так не обращался. Даже дядя. Но я не знал, как должны боги обращаться к людям. Может и так.
Но когда, она попросила меня в третий раз, я все же отвернулся. И мне оставалось только прислушиваться. Сначала она одевалась, и это было сущим наказанием для меня, как мужчины. Ведь я хотел видеть ее без одежды. Потом она шепталась с дочерью касика. Но та с ней в чем-то не соглашалась.
А затем я почувствовал ее теплую ладошку, на своем предплечье. Я тут же повернулся, чтобы встретиться с этими необычными глазами цвета нефрита, что добывают миштеки. Она мне что-то говорила, а я не слышал. Я смотрел на ее губы. Нежные, словно лепестки георгина, что срывают на праздник Тлашочимако. И не слышал.
А она, подхватив под руку дочь касика, рванула от меня в город. Я даже опешил, а затем поспешил за ними. Естественно, девушки не могли тягаться с тренированным воином. Да и дочь касика, по-моему, задерживала Коатликуэ, тем, что постоянно оглядывалась на меня. И немудрено, она по статусу не может идти впереди меня. Но Коатликуэ, не давала ей возможности возразить, и тянула вперед.
Когда же девушки вступили на двор касика, мои воины вначале очень удивились. Ведь они не знали цели нашего визита. И о богине не слышали. Но и у них даже мысли не возникло, что это земная девушка. Таких на земле не бывает. Они как один начали скандировать:
— Коатликуэ! Коатликуэ!
А я стоял за ней и наслаждался запахом ее волос, нагретых благодатным солнцем. И отчетливо понимал, что для того, чтобы эта женщина была моей, я сверну горы. Да помогут мне в этом Боги!
А потом во двор дома касика Тлакаелэля вбежал мужчина. Он имел запыхавшийся и немного безумный взгляд. Я вышел вперед, чтобы закрыть собой златокудрую Коатликуэ.
Когда мужчина увидел меня, он побледнел и бросился мне в ноги.
— Разреши говорить, о тлатоани* Куаутемок?
— Говори!
— Разреши обратиться к касику, о великий принц?
— Разрешаю! — ответил я.
— Касик Тлакаелэлцин**, моя жена прекрасная Изэль готова подарить мне ребенка. Я прошу твоего разрешения, о Тлакаелэлцин, чтобы благочестивая Чипохуацин, приняла роды у моей жены.
— Я пошлю за матерью. — ответил касик.
Но тут меня подвинула нежная женская рука. Из-за меня вышла Коатликуэ.
— Мы с Коаксок пойдем сами. — улыбнулась она — Чипохуацин приболела и не может пойти. Подожди немного, мы возьмем все необходимое, и ты нас проводишь до своего дома.
— Спасибо, богиня Коатликуэ. Моя семья и не могла помыслить, чтобы наш дом посетила сама Коатликуэ! — стал целовать ступни девушки этот презренный раб.
Девушке это явно не понравилось, но она не позволила презрению омрачить свое лицо.
— Перестань! — дотронулась она до его плеча.
Ивзявза руку дочь касика, скрылась в доме. Чтобы спустя какое-то время выйти вновь. Теперь ее волосы были собраны в косу и уложены на голове короной, это делало девушку еще более царственной.
А ее наряд. Он стал еще более странным, чем тот в который она оделась после купания. Теперь ее ноги были закрыты тканью, так как делают воинственные северные отоми, а поверх была надета длинная туника с разрезами по бокам. Украшенная изумительной вышивкой.
Не глядя на нас, она обратилась к мужчине, все также лежавшему ниц посреди двора.
— Веди. — просто сказала она ему.
И кивнув касику и мне, скрылись за поворотом. Вслед за ними отправилась рабыня, несшая сумки.
Я отправил вслед за девушками двух воинов с приказом охранять. На что касик только хмыкнул. Но подсказывать мне права не имел.
Да сам знаю. Принятие новой жизни дело сугубо женское и мужчине там не место, но просто смотреть, как Коатликуэ уходит, было выше моих сил!
Тем временем касик пригласил меня отобедать, а воинам накрыли столы во дворе. До вечера я пытался чем-нибудь занять себя. Но когда солнце окрасило горизонт в ярко алый цвет, не выдержал. Вышел во двор и стал ходить по нему, не имея возможности успокоиться.
Ко мне подошел касик и, кланяясь, сообщил, что он отправлял в дом кузнеца, куда ушла Коатликуэ старшую дочь. Новая жизнь еще не пришла в этот мир, и Коатликуэ задержится. Поэтому не угодно ли мне отправиться почивать, а, чтобы сон был лучше в комнате меня ждут две девушки, красивые словно восход солнца, и созревшие, словно початок маиса. И чтобы не обидеть мое высочество, еще не познавшие мужчину.
Кивнув касику, отправился спать. Девушки и в самом деле были хороши. Еще вчера я бы с удовольствием разделил с ними ложе. Но сегодня в моих мыслях была белоликая и золотоволосая богиня.
Девушек я отправил прочь. А сам улегся на ложе. Сон не шел ко мне. И порядочно промучившись, понял, что так и не усну, пошел к реке. К тому месту, где встретил Коатликуэ впервые. Специально выбрал это место, прекрасно зная, что это женский берег и сейчас здесь никого не будет. Мне нужно было остудиться, а встречаться с кем-либо не было никакого желания.
И лишь когда первые лучи солнца осветили горизонт, отправился обратно. Встретив по пути какого-то горожанина, спросил, где дом кузнеца. Тот, заплетаясь языком и постоянно падая ниц, все же сумел мне объяснить.
Подойдя к дому кузнеца, увидел самое красивое видение… Коатликуэ вышла из банной пристройки с ребенком на руках. Она улыбалась ему и говорила, каким отважным воином и отличным кузнецом он вырастит. На радость, отцу и матери. А еще все местные красавицы будут у ног такого красивого паренька. С этими словами Коатликуэ, согласно традиции, положила ребенка на циновку у ног главы рода.
