– Я дипломированный педагог, – взорвалась Лулу. – И вот уже шесть лет работаю с детьми. Полагаю, что я уже сейчас могу высказываться на тему воспитания.
– Девочки! – Мама налила Арсениусу и Хабакуку яблочного сока и поставила бутылку обратно в буфет. – Хватит уже. Каждое воскресенье все об одном и том же. Что о нас подумает Патрик?
Патрик сохранял все то же, непроницаемое выражение. Он жевал свиную сосиску, устремив взгляд на фигуру фарфорового леопарда почти в натуральную величину, которая стояла на большом мраморном подоконнике рядом с пальмой в бело-золотом горшке. Этот великолепный ансамбль довершали бело-золотые занавески со шнурами, украшенными двумя невероятно упитанными ангелочками. Если Патрик в этот момент вообще думал о чем-то, то наверняка мысль его была следующей: «Это самая безвкусно обставленная столовая из всех, где мне доводилось бывать».
И у него, несомненно, было основание так думать.
По обстановке комнаты безошибочно угадывались предпочтения моей мамочки: куда ни глянь, всюду пухлые ангелочки и бело-золотая цветовая гамма. И леопарды. К этим диким кошкам мама питала особенно нежные чувства. Любимой ее вещицей был торшер, подставка для которого была сделана в виде леопарда.
– Совсем как настоящий, правда? – любила она спрашивать.
И точно. Если бы на голове у леопарда не красовался бело-золотой абажур, наверное, его можно было бы принять за настоящего, особенно учитывая, что шерсть и усы у него были самые что ни на есть натуральные.
Каждое воскресенье наша семья собирается на обед в этой клетке с хищниками. Только Рики, моей второй по старшинству сестры, с нами не бывает. Она живет с мужем и дочкой в Венесуэле. И даже мама, которая в географии полный ноль, успела уже понять, что нельзя вот так запросто смотаться из Венесуэлы на обед к родителям в Дельбрук[2].
– В той Венесуэле, которая в Южной Америке, – иногда поясняла она знакомым. – А не в той, которая в Италии.
Как я уже говорила, в географии мама полный ноль. А вот свиные сосиски у нее получаются просто супер. Я съела три штуки, а Хабакук – целых четыре. К картошке с капустой он больше так и не притронулся. Но под конец обеда Тина, как всегда, забрала у Франка пустую тарелку, поставив перед ним тарелки детей. А Франк и глазом не моргнув подмел все остатки еды, включая те, которые уже были пережеваны. В прошлом году Арсениус жутко вопил, когда Франк, по привычке доедая из тарелок детей, заглотил выпавший у Арсениуса молочный зуб, который тот положил на край блюда. Мне до сих пор становится плохо, как только подумаю об этом.
Обсуждение проблем воспитания сошло на нет.
– Вот всегда так, – все-таки добавила Тина. – Своих детей нет, а к моим вяжутся постоянно.
Я налила себе и Хизоле яблочного сока.
– Спасибо, – прошептала Хизола.
– Бабушка, Герри у нас весь сок выпьет! – завопил Хабакук.
– Дедушка принесет из кладовой еще, – сказала мама и окинула меня злобным взглядом. Папа встал и скрылся в кладовой.
Он вернулся с яблочным соком и каким-то конвертом, который протянул мне.
– Тебе письмо, Герри. – Папа легонько погладил меня по щеке: – Ты сегодня какая-то бледная.
– Это потому, что она совсем не бывает на свежем воздухе, – тут же вставила мама.
– С каких это пор вы стали получать мою корреспонденцию? – спросила я. Конверт уже был любезно распечатан, видимо, чтобы мне не пришлось напрягаться. Я взглянула на имя отправителя: – К. Колер-Козловски. Не знаю такого.
– Ну конечно же, ты знаешь Клауса, – сердито возразила мама. – Он хочет пригласить тебя на встречу выпускников.
– Разве у него двойная фамилия?
– Современные мужчины часто берут себе двойную фамилию, – сказала мама.
– Но не в том случае, когда жену зовут Кошелка, – возразила я.
Арсениус и Хабакук от смеха брызнули яблочным соком прямо на скатерть.
– Если бы тогда ты пошла с ним на выпускной, его бы сейчас звали Клаус Колер-Талер, – мечтательно произнесла мама. Это была одна из самых любимых ее фантазий.
– Да нет, готова побиться об заклад, что он просто хотел, чтобы у него было три К в инициалах, – сказала Тина. – Кто он по профессии? Крутой королевский кондитер?
– Кретинский коротышка-контролер, – предположила я. – Это хорошо подойдет.
Близнецы восторженно заулюлюкали и выпалили почти одновременно: «Козлиный конченый кретин» и «Конкретно крутой каналочистильщик».
– Клаус занимает высокую должность, – важно произнесла мама. – Я тебе уже много раз об этом рассказывала. И он очень прилично зарабатывает. Ханне не надо ходить на работу. Она сможет сидеть дома и заботиться о детях. И Анна- Мари не нарадуется на свою невестку и внучат.
Ханна Козловски, которую за глаза все называли Кошелкой, тоже училась с нами в школе. Из неких, и по сей день непонятных мне, соображений она соглашалась не только танцевать с Клаусом, но еще и заниматься тем, что позволяет людям плодиться и размножаться.
– Ну, так ты пойдешь на встречу выпускников? – спросила Лулу.
Я пожала плечами:
– Посмотрим.
На самом деле я твердо решила там не появляться. Это просто сумасшествие. О встрече одноклассников я узнала еще пару недель назад. Моя подруга Чарли переслала мне письмо Бритты Эмке со следующим текстом: «Здравствуйте, бывшие наши соратники! Как вы, наверное, все прекрасно знаете, в прошлом году исполнилось уже десять лет с тех пор, как мы закончили школу. И вот Клаус Колер (продвинутый курс Математика/Физика) и я (продвинутый курс Педагогика/Биология) как бывшие старосты нашего класса подумали, что здорово будет нам всем собраться снова на одиннадцатую годовщину окончания школы и поболтать о том, как сложилась наша жизнь, а также вспомнить старые добрые времена».
И какие старые добрые времена можно вспомнить с Бриттой Эмке? Бритта, а ты еще не забыла, как сказала тогда на уроке истории: «Господин Мюллер, если вы поставите Герри тройку, это будет несправедливо по отношению к Катрин. Ведь Герри за эти полгода ни слова не сказала и не наиисала. Вместо этого на каждом уроке она списывала у Шарлоты домашнее задание по химии или играла с ней в «морской бой».
А о том, как сложилась ее жизнь, эта доносчица Бритта уже кратко обрисовала в письме на случай, если это вдруг кого-то заинтересует: «После того как я закончила факультет социальной педагогики, я год проработала с детьми-инвалидами. А потом мы с моим мужем Фердинандом Фрайгерром фон Фалькенхайном поселились в большом поместье в Нижней Саксонии3. Наша дочка Луиза сейчас ходит в детский сад, а в прошлом году родился наш наследник Фридрих. Мы очень счастливы, у нас прекрасная жизнь. Всем сердечный привет. Ваша Бршта Фрайфрау фон Фалькенхайн».
