Я кивнула, почувствовав, как усталость наваливается всей тяжестью. Тридцать шесть часов без нормального сна и еды. В мои тридцать три ещё можно было такое выдержать, но восстановление занимало всё больше времени.
Мысли о доме обрушились на меня, когда я вышла за пределы больничного комплекса. Надо забрать лекарства для бабушки Вали из аптеки – назначенные лечащим врачом аблетки закончились два дня назад, а она сама не дойдёт с её больными ногами. Нужно купить молоко и хлеб. Егор, наверное, уже в школе. Валя обещал отвезти его, несмотря на утреннюю встречу с заказчиком. И ещё позвонить в ЖЭК насчёт протечки в ванной – вчера муж снова жаловался, что не успевает решить все бытовые вопросы.
Серая "Тойота" послушно мигнула фарами, отзываясь на нажатие кнопки брелока. Как хорошо, что Валентин настоял на покупке второй машины – пусть подержанной, но своей. В те времена я сопротивлялась, говорила, что кредит на его мастерскую важнее, общественный транспорт ходит нормально, а такси уж точно дешевле, чем обслуживание автомобиля. Сейчас, глядя на серое ноябрьское небо, я была невероятно благодарна мужу за предусмотрительность.
Сумка с вещами полетела на пассажирское сиденье. Я включила обогрев и закрыла глаза, глубоко вдыхая. Пять минут – я позволю себе пять минут тишины перед тем, как вернуться в реальность. Пять минут покоя.
Воспоминания из студенческих времен накатили неожиданно: первый курс медицинского, комната в общежитии, которую я делила с тремя другими девчонками, столовая с вечным запахом подгоревшего масла, бесконечные вечера за анатомическим атласом, первые трупы в секционном зале, когда половина группы падала в обморок. А потом – первая встреча с Валей в том кафе на Невском. Его уверенность, его чертежи и эскизы будущей мастерской, его мечты о собственном деле – всё это казалось таким правильным, настоящим, заслуживающим поддержки.
Я открыла глаза. Пять минут истекли.
Выезжая с больничной парковки на проспект, я поймала себя на мысли, что через два дня у нас с Валентином годовщина – десять лет со дня знакомства. Неожиданно для себя я улыбнулась. Может быть, стоит организовать что-нибудь особенное? Забронировать столик в ресторане? Или лучше отвезти Егора к бабушке и устроить романтический вечер дома?
Пробок почти не было. Утренний час пик уже схлынул, и я добралась до дома за двадцать минут вместо обычных сорока пяти. Уже предвкушала горячий душ, чашку чая и три часа блаженного сна перед тем, как нужно будет ехать за сыном.
Машина Вали всё ещё стояла на парковке перед домом – кажется, он всё-таки задержался и не успел отвезти сына в школу вовремя. Я вздохнула – снова придётся объясняться с классной руководительницей по поводу опозданий.
Я припарковалась в нескольких метрах от его чёрного "Фольксвагена". Странно, что он до сих пор здесь. Возможно, встреча с заказчиком отменилась?
И тут я увидела их. Валентин стоял у детской площадки напротив нашего дома, рядом с незнакомой женщиной и ребёнком лет шести-семи. Женщина что-то оживлённо рассказывала, постоянно касаясь его руки, а Валентин смеялся – так искренне, как давно не смеялся дома. Потом он посмотрел на часы, обнял женщину и легко поцеловал её в щёку. Совсем не так, как целуют коллег или случайных знакомых. Так целуют тех, с кем комфортно и спокойно. Тех, с кем хорошо.
Я застыла за рулём, не в силах отвести взгляд. Сердце колотилось где-то в горле, а перед глазами всё поплыло. «Это просто усталость, – подумала я. – Это какая-нибудь клиентка, бывают же дружеские отношения с заказчиками».
Но что-то внутри меня, какой-то древний инстинкт самосохранения, уже знал правду. Я почувствовала, как ладони стали липкими от пота.
Тем временем муж сел в свою машину и уехал, а женщина с ребёнком направилась… к нашему дому. К соседнему подъезду. Она жила здесь, совсем рядом. В нескольких десятках метров от нашей квартиры.
Это было последней каплей. Не помню, как я завела машину и выехала на дорогу. Не помню, как доехала до ближайшего супермаркета и припарковалась. Помню только, как сидела, вцепившись в руль, и пыталась дышать. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Как учили на курсах неотложной помощи. Как я сама учила своих пациентов с панической атакой.
Телефон завибрировал в сумке. Я достала его механическими движениями. Сообщение от Валентина: "Отвёз Егора в школу. Задержусь на работе до вечера, встреча с важным клиентом. Люблю, целую."
Ложь. Такая обыденная, привычная ложь.
Глубоко внутри зародилась тупая боль, словно кто-то медленно проворачивал нож между рёбрами. Я – кардиолог, я точно знаю: сердце не может физически разбиться. Но в тот момент мне казалось, что моё разлетелось на тысячи осколков и каждый осколок впивался в лёгкие, мешая дышать.
Я сидела так, наверное, целый час. А потом словно что-то щёлкнуло внутри. Холодная ясность затопила сознание. Я достала телефон и набрала сообщение: "Нам нужно поговорить. Сегодня вечером. Это важно."
Его ответ пришёл через несколько минут: "Что-то случилось?"
"Да, – написала я. – Случилось."
Я завела
