остались в классе.
– Нормальным людям не так весело живётся, как мне.
Лиам, подражая нашей школьной библиотекарше, с осуждением посмотрел на меня поверх очков, и я невольно улыбнулась. Он всегда умел меня развеселить. И никогда не осуждал за то, что я переключаюсь или разговариваю с несуществующими людьми.
– Насчёт завхоза-то удалось что-нибудь выяснить? – спросил он.
Я пожала плечами. Ведь именно из-за этого я и оказалась в кабинете директора: я переоделась в санитарного инспектора, чтобы проверить завхоза – тот уже несколько недель вёл себя подозрительно.
Я с детства мечтала быть детективом и обожала переодеваться. Мама всегда это поощряла и устраивала для меня целые квесты. Но, как вы уже знаете, после нескольких… гм, инцидентов директор запретил мне заниматься тем, что он называл «всякие шпионские штучки».
Лиам не был таким ярым фанатом детективной работы, как я, но ему нравилось решать головоломки и подбирать коды. Поэтому мы и организовали «Агентство фриков» (в названии нет слова «детективное», чтобы не раздражать директора).
– Ну что, начнём заседание, Агата?
– Да, – кивнула я. – Не будем терять время, мне ещё надо кое-что купить на ужин.
— Haute cuisine?[2] Кордон блю? – с наигранным бельгийским акцентом спросил Лиам (я так делаю, когда со мной Пуаро).
– Oui, да. По крайней мере, что-то в этом роде.
Он серьёзно кивнул и открыл новенькую тетрадь – регистрационную книгу «Агентства фриков». Над моей фамилией часто издеваются (Фрик, Фрикс-Врикс, Фрикенштейн и тому подобное), и я решила немного обыграть её в девизе: «Для фриков не бывает слишком странных дел». К сожалению, у нашего агентства ещё не было ни одного клиента. Но это же не повод вести записи как попало, правда?
– Первый пункт на повестке дня, – сказала я, – это разработка логотипа, который мы будем использовать на бланках, визитках и печатях. Есть идеи?
Лиам задумался на секунду.
– Пусть будет лев… сжимающий лупу?
Серьёзно?! Я вытаращила на него глаза. Как-то не очень оригинально.
– Потом подумаем о фирменном стиле, – сменила я тему. – Давай лучше потренируемся писать ориентировки.
– Давай. Только сначала объясни, что такое ориентировка, – усмехнулся Лиам.
– Ориентировка – это важные сведения о каком-то человеке. Такие заметки я делаю обо всех, кто может оказаться важен для расследования. – Я улыбнулась и пожала плечами. – С ними проще вспомнить, как человек выглядит, во что он одет, какой у него парфюм и всё такое.
– Ладно, это у меня наверняка получится, – кивнул Лиам. – Давай для начала опишем друг друга?
– О’кей. Бери блокнот и перечисли три мои особенности. Выбирай что-то необычное, что меня выделяет. А я то же самое напишу про тебя.
Мы некоторое время работали – я в задумчивости грызла карандаш, – а потом поменялись блокнотами.
Моя ориентировка на Лиама Лау:
1. Лиам раньше был ниже меня, но недавно у него произошёл скачок роста, так что мы сравнялись.
2. У него очки в чёрной оправе и тёмные волосы, всегда очень аккуратно причёсанные. Стиль – что-то вроде «гик-щик».
3. Неразлучен с Агатой Фриск
Ориентировка Лиама на меня:
1. Агате тринадцать лет, рост 158 см (примерно). У неё русые волосы, она носит каре.
2. Ей нравятся винтажные вещи – платья в цветочек, тренчи, «мартенсы». У неё очень много плащей. Она часто что-то пишет в блокноте.
3. Тусуется с Лиамом Лау.
Только я хотела сказать, что волосы у меня тёмные, а не русые, как кто-то вломился в класс.
– Можем тут засесть, здесь только Фрик и Вундеркинд, – послышался голос.
Можно было даже не оборачиваться. Я знала, чей это голос. Это Сара Рэтбоун, одна из ФФ, и с ней двое остальных: Рут Мастерс и Брианна Пайк. Они говорят, что ФФ – это Факультет Фотомоделей, но все остальные называют их Фракцией Фиф.
У всех троих светлые волосы одного тона, маникюр и другие атрибуты искусственной красоты – в общем, эти девочки воплощают в себе все идеалы Сент-Риджиса. В школе полно богатеньких и красивеньких детишек, но что у этих фиф действительно получается круто, так это заставлять других чувствовать себя лузерами.
Ориентировки, чтоб отличить одну фифу от другой:
1. Сара Рэтбоун. Если остальные – просто фифы, то Сара – фифа оригинальная. Она носит украшения с настоящими бриллиантами, маленькими, но стильными.
2. Рут Мастерс – правая рука Сары. Грубиянка. Её папа работает в сфере рекламы, так что Рут следит за публичным имиджем фиф, выбирая, с кем им общаться, а с кем – нет.
3. Брианна Пайк – ещё одна подружка Сары. Она всё время накручивает волосы на палец и целыми днями постит селфи с губками «уточкой».
Я посмотрела Саре прямо в глаза.
– Видишь ли, нам нужна эта комната, – сказала я.
– Это для чего же? – оскалилась Сара. – Детективные записочки пишешь со своим бойфрендом?
К нам подошла Брианна. Она уверенно расправила плечи и тряхнула волосами, будто оружие достала.
– Кыш отсюда.
– Но мы заняты делом, – возразила я.
– «Мы заняты де-елом», – передразнила Рут. – Так займитесь другим делом: валите отсюда!
Когда она угрожающе приблизила ко мне своё лицо, я машинально отшатнулась. Фифа подняла со стола книгу, которую я читала – «Ядовитые растения Британских островов», – и сунула её мне в руки.
– Хватит ерундой страдать, – вмешалась Брианна. – Вон отсюда! Катитесь!
Она толкнула меня в плечо. Я сделала вид, будто она меня испачкала.
– Пойдём, Лиам, – сказала я, собирая вещи. – У них перевес в силе, – и добавила вполголоса: – Физической, а не умственной.
Мы вышли, не дожидаясь, пока фифы поймут, что их оскорбили. Когда за нами захлопнулась дверь, я сердито фыркнула.
– Да плюнь ты на них, Агги, – попытался успокоить меня Лиам.
Я кивнула:
– Дельный совет. Спасибо.
Иногда я ненавидела Сент-Риджис больше, чем любое другое место на земле. В начальной школе Медоуфилд, где я училась до этого, всё было совсем иначе. Там, может, и не хватало денег на нормальный ремонт или учебники, зато было светло и уютно, и преподаватели учили нас дружить. А меня называли Мозгом – что совсем неплохо.
Вообще, конечно, тупое прозвище, но втайне оно мне нравилось.
В Медоуфилде быть умным считалось нормальным. Если кто-то на уроке не знал ответа на вопрос, он поворачивался ко мне. А потом один из учителей подал мою кандидатуру на стипендию в Сент-Риджисе. Я ведь не хотела показывать папе то письмо. Но показала, и он сказал, что раз уж так вышло, то глупо хотя бы не попробовать написать тест. Он был прав, конечно. «Что мне терять?» – думала я. Даже если мне предложат место, я всегда могу отказаться, верно? Да и вообще, вряд ли такое случится, правда?
Я выполнила тест.
Я получила место.
Папа сообщил им, что я согласна и приступлю к занятиям в сентябре.
Сначала я очень радовалась, что пойду в престижную школу. У Сент-Риджиса было столько денег, что Медоуфилду и не снилось. Новые компьютеры, новые классы, чистенькие стены и ковры. Но на этом блестящем фоне я сама стала казаться замарашкой. Здесь всем было наплевать, насколько я умная. Никого даже не интересовало, добрая ли я, есть ли
