в архив не так просто. Ты ведь не подавала заявку на доступ в читальный зал?
Я отрицательно помотала головой и спросила:
– Можно я сейчас её подам?
– Извини, для несовершеннолетних нужно разрешение родителей.
– Что, правда? И ты ничего не можешь сделать?
– Ну… я мог бы позвонить в твою школу – ты ведь собираешь материал для школьной газеты.
– Ага. Нет, не надо. Я подожду. Но всё равно спасибо!
– Извини, что не смог помочь. Зайди завтра. Профессор Д’Оливейра часто приходит на заседания. Уверен, мы скоро сможем организовать тебе встречу с ней.
– Спасибо, Эмиль! – поблагодарила я и направилась к выходу.
– Агата! – крикнул он мне вслед.
Я обернулась, преисполненная надежды. Неужели он всё-таки пустит меня в архив?!
– Да?
– У тебя в волосах веточка застряла.
– А… Спасибо.
Я вытащила веточку и вышла наружу. После прохладного холла КГО на улице было особенно жарко. Пока я раздумывала, куда отправиться дальше, мой рот накрыла чья-то ладонь. Меня оттащили за угол, чтобы никто из фойе КГО не мог меня видеть. Руку вывернули за спину. Мужской голос прошипел мне в ухо:
– Какая же ты назойливая девочка!
Как ни странно, на секунду я почувствовала облегчение. Значит, у меня не паранойя – за мной действительно следили!
В следующую секунду меня охватила паника. Я попыталась вырваться, но незнакомец не собирался меня отпускать. Вспомнив упражнения из книги по самообороне, я ударила его каблуком по лодыжке и сильно наступила на ногу. Он охнул, но не выпустил меня.
– Ты прямо-таки ищейка, Агата Фрикс.
Мужчина дышал мне прямо в ухо. От него пахло виски и одеколоном «Шанель блё». А у него есть вкус!
– Боишься? – прошептал он.
Я, как могла, покачала головой.
– А зря. Если не боишься за себя, бойся за своего папочку. Вдруг с ним что-то случится? Будет жаль, если ты останешься круглой сиротой, правда?
Я не показала вида, как сильно напугана. Откуда он знает моё имя? Что ему известно о папе? И как он узнал, что мамы больше нет?
– Где ты будешь жить, если с ним что-то случится? Ваш уютный коттеджик может занимать только главный садовник, не правда ли?
Я старалась дышать спокойнее и заодно пыталась понять, какой у него акцент. Что шотландский, это ясно. А точнее? Я вспоминала магнитофонные плёнки, которые прилагались к книге «Акценты Британских островов»: в своё время я их слушала часами, сидя в наушниках, снова и снова, пока не научилась уверенно различать все до одного.
Эдинбург? Нет.
Приграничные графства? Нет.
Файф? Нет.
Тут меня осенило – Глазго! Но эта маленькая победа ничего мне не дала. По спине побежали мурашки. Дышать становилось труднее, кровь шумела в ушах, словно океанские волны. Незнакомец снова наклонился ко мне:
– Сегодня утром в Гайд-парке ты ничего не видела, поняла? Ничего.
К моему рту прижали тряпку, и я почувствовала странный запах, похожий на запах бензина.
На меня тут же навалилась темнота. Сначала я перестала видеть, потом слышать. Остался только этот химический запах.
А потом пропал и он.
5. Красная слизь
Темнота.
Затем где-то далеко-далеко появился маленький огонёк, и я начала двигаться к нему, но двигаться было больно. Чему именно больно, не знаю – тела у меня ещё не было. Постепенно света становилось больше. Наконец я вспомнила, что у меня есть тело: ноги, туловище, руки, голова. Точно, голова – вот она и болит. Наверное, я упала. Я слышала голоса. А где тот, кто на меня напал?
– Что случилось с девочкой?
– Мам, она умрёт?
– Кто-нибудь уже вызвал «Скорую»?
Глубоко дыша, я лежала неподвижно и желала только одного: чтобы все замолчали и дали мне собраться с мыслями. Ещё один голос, негромкий, но настойчивый, заглушил остальные.
– Пропустите меня, пожалуйста, я врач.
Под голову мне подложили что-то мягкое. Белый свет погас и превратился в лицо – лицо мужчины.
– Как вы себя чувствуете?
– М-м-м, – ответила я.
– Давайте я помогу вам приподняться.
Мужчина помог мне сесть спиной к стене. Толпа начала расходиться. Врач остался сидеть на корточках рядом со мной, и, когда моё зрение наконец восстановилось, я смогла его рассмотреть. Седые волосы (хотя на вид он был не сильно старше папы), выступающие скулы и очень светлые голубые глаза. В руке – чёрная трость из ротанга. Костюм из белого льна, на жилете – серебряная цепочка, а лицо ну совершенно ангельское.
– Как вы себя чувствуете? – спросил он снова.
– Ну… – Я нахмурилась. – Вроде нормально. Я просто поскользнулась.
Голос у меня был хриплый – в горле совсем пересохло. Я оглянулась, пытаясь вычислить того, кто на меня напал.
– Вы доктор? – спросила я у человека.
– Да, но я уже не веду практику. В юности я изучал медицину в Сорбонне.
– А, Париж, – тупо проговорила я. В голове был туман.
Он снисходительно улыбнулся:
– Ну, попробуем встать?
Мужчина осторожно поднялся, опираясь на трость, и протянул мне руку. Я схватилась за неё и кое-как встала, хотя ноги заметно дрожали. От доктора пахло одеколоном, но я не могла определить марку. Он был такой элегантный, так прекрасно одет, что мне с трудом удалось убедить себя, что всё это не сон. В рваной юбке и со стоящими дыбом волосами я чувствовала себя рядом с ним ужасно глупо и не могла придумать, что сказать.
– Как вы себя чувствуете? – спросил он в третий раз.
– Нормально… Спасибо.
– Не за что. Послушайте, сегодня жарко. Вам обязательно нужно выпить воды. – Он вытащил из кармана монетку, вложил её мне в ладонь и улыбнулся: – Это предписание врача.
Доктор поклонился и пошёл прочь, постукивая тростью.
Мне вдруг стало грустно оттого, что он ушёл, – будто бы старый друг заходил в гости, но не смог остаться подольше.
Всё ещё оглушённая, я перешла улицу и вошла в ближайший паб. Хорошо, что я недалеко от дома… Внутри было прохладно и темно, но бармен, судя по всему, был совсем не рад меня видеть. Детям обычно не разрешается заходить в лондонские пабы без взрослых, но у меня не было выбора. Конечно, лучше бы я искала улики у КГО и пыталась выяснить, кто на меня напал, но я слишком устала и к тому же умирала от жажды.
– Можно мне стакан воды? – попросила я у бармена.
– Мы детей не обслуживаем, – ответил он.
– Вообще-то, согласно параграфу третьему закона об обязательном лицензировании, вы обязаны по первой просьбе предоставлять клиентам бесплатную воду из-под крана, если к ней есть доступ.
Мужчина, сидевший у барной стойки, захихикал, но бармен только нахмурился ещё сильнее.
– Клиентам, – ответил он с нажимом.
– Дай ты ей воды, Стэн, – сказал человек у стойки. – На улице же ужасное пекло.
Бармен хмыкнул:
– Только если что-нибудь купит.
– Хорошо, мне, пожалуйста, пакетик арахиса, – выдавила я, и бармен бросил мне один на стойку.
Затем он взял стакан и поднёс его к крану. Но когда он нажал на кнопку, ничего не произошло. Он потряс кран и нажал снова, но вытекла только тоненькая струйка.
– Чёртов агрегат! Тебе придётся купить воду в бутылке.
Вздохнув, я протянула ему деньги. Я слишком устала, чтобы спорить и доказывать, что догадалась, для чего он
