Я считаю такое толкование совершенно ошибочным. Уотсон, одной из самых привлекательных черт которого была неспособность убедительно лгать, не смог бы так долго обманывать своих читателей.
Поэтому его отношения с Холмсом были именно такими, как он их описывает: это была близкая дружба. Хотя в таком мужском союзе и не было ничего необычного, особенно во времена школ с раздельным обучением и клубов для джентльменов, он был уникален. Уникальность заключается в том, что этот союз был подробно описан Уотсоном, а также в том, что он был нерушим вопреки всем испытаниям, которым подвергался. Это была дружба, которой суждено было продлиться по меньшей мере сорок шесть лет.
Глава первая
Холмс и Уотсон
Начало
Мой дорогой друг, жизнь несравненно причудливее, чем все, что способно создать воображение человеческое[1].
Холмс – Уотсону, «Установление личности»
Холмс и Уотсон. Их имена неразрывно связаны, а дружба известна всему миру благодаря Уотсону, который, как биограф Холмса, написал более полумиллиона слов об их отношениях и совместных приключениях. Эти рассказы, которые постоянно переиздавались, позже были переведены почти на все языки и послужили основой для многочисленных фильмов и пьес, а также телевизионных программ и радиопередач, обеспечивших им неувядающую популярность.
И тем не менее поразительно мало известно о жизни этих двух людей до их знаменательной встречи в 1881 году. Даже даты их рождения невозможно установить с какой-то долей определенности.
Впрочем, тут особенно нечему удивляться. Холмс был намеренно скрытен относительно своего прошлого по причинам, которые мы более детально рассмотрим в этой главе. Что касается Уотсона, то для него важнее было записывать подвиги Холмса и рекламировать его уникальные способности в качестве частного детектива-консультанта, нежели навязывать читателям свои личные воспоминания.
Однако в опубликованных рассказах имеются ключи, а там, где не хватает доказательств, можно заполнить пробелы, прибегнув к другим источникам информации.
Холмс, вероятно, родился в 1854 году. В рассказе «Его прощальный поклон», датированном августом 1914 года, Холмс описывается как человек лет шестидесяти. Следовательно, он, как и Уотсон, был викторианцем, рожденным в царствование королевы Виктории, которая была коронована в 1837 году. Месяц его рождения неизвестен, равно как и место, хотя некоторые специалисты выдвигают различные теории относительно того и другого.
Мало что известно и о его семье, за исключением того факта, что у него имелся брат, Майкрофт, который был старше Шерлока на семь лет. Однако викторианцы, у которых были тонкие градации в вопросе о социальном статусе, отнесли бы его семью к верхушке среднего класса. Сам Холмс дает кое-какую информацию о своих предках. В «Случае с переводчиком» он говорит Уотсону, что его предки были сельскими сквайрами «и жили, наверно, точно такою жизнью, какая естественна для их сословия». Другими словами, они были более склонны управлять своими поместьями и предаваться на досуге таким развлечениям, как охота и рыболовство, нежели заниматься наукой или искусством.
Холмс считает, что он и Майкрофт унаследовали совершенно иные, менее традиционные интересы от бабушки, сестры французского художника Верне.
Как замечает Холмс, «артистичность, когда она в крови, закономерно принимает самые удивительные формы».
Холмс не уточняет, была ли эта мадемуазель Верне бабушкой со стороны отца или матери, а также какой именно Верне приходился ей братом. Существовало несколько художников Верне, однако наиболее вероятный кандидат (в чем сходятся многие толкователи) – Орас Верне (1789–1863), сын Карла Верне (1758–1836), которого Наполеон наградил орденом Почетного легиона за его картину «Утро Аустерлица». Сам Орас Верне был известным живописцем. Вероятнее всего, бабушка Холмса была дочерью того самого Карла Верне и, следовательно, сестрой Ораса. Даты сходятся, и дальнейшее подтверждение содержится в комментарии композитора Феликса Мендельсона относительно необыкновенной памяти Ораса Верне, которую он сравнил с до отказа набитым бюро. «Ему надо было лишь открыть ящик бюро, чтобы найти то, что требовалось», – цитируют его высказывание на этот счет.
Эту черту унаследовали оба брата: Майкрофт обладал способностью запоминать многие факты и сопоставлять их, что пригодилось ему в будущей карьере; у Шерлока это выразилось в способности извлекать из памяти нужную информацию, когда это было необходимо. Этим талантом он поразительно напоминал его двоюродного деда – Ораса Верне.
«Я располагаю большим запасом современных научных познаний, приобретенных вполне бессистемно и вместе с тем служащих мне большим подспорьем в работе», – скажет он позже о себе.
Некоторые исследователи выразили удивление по поводу того, что Майкрофт Холмс не унаследовал фамильные поместья. Однако Холмс четко пояснил, что это его предки были сельскими сквайрами – возможно, вплоть до прадеда или даже прапрадеда. Вероятно, он и Майкрофт происходили от младшего сына и принадлежали к младшей ветви семьи, поэтому Майкрофт не был прямым наследником. Или они могли быть потомками по женской линии, и в таком случае «Холмс» – не наследственная фамилия семьи.
По-видимому, Холмс унаследовал от французской бабушки не только необычные таланты. Его живой темперамент говорит о влиянии галльских генов, а не генов его более флегматичных англосаксонских предков. В самом деле, резкая смена настроений, которой он страдал в юности и, вероятно, в детстве и отрочестве, предполагает симптомы маниакальной депрессии без психопатических черт. Правда, спорный вопрос, следует ли винить в этом только французскую кровь. Он мог унаследовать это свойство и от одного из своих английских предков, охотившихся на лис. Но каков бы ни был источник, этот темперамент, с резкой сменой настроений, несомненно, является одним из свойств его личности, которое могло еще усилить воспитание.
Холмс совсем ничего не говорит о своих родителях. Однако его «нелюбовь к женщинам», как это впоследствии назовет Уотсон, весьма примечательна. Из различных высказываний Холмса на эту тему можно составить ясное представление о его отношении к женщинам. По его мнению, они непостижимы, пусты, нелогичны и тщеславны; постоянно колеблются, подвержены эмоциональным взрывам и по природе своей скрытны.
«Женщинам никогда нельзя доверять полностью – даже лучшим из них», – заявляет он, как нельзя лучше раскрываясь в этом замечании. Однако Холмс всегда с ними вежлив, как истинный джентльмен, а когда хочет, умеет «в мгновение ока снискать их расположение».
Такое недоверие к женщинам могло сформироваться только на основании личного опыта, и наиболее вероятную причину (с чем согласились бы многие психиатры) нужно искать в отношениях матери с ребенком.
Исходя из замечаний Холмса, можно создать предположительный, если не вполне достоверный портрет его матери. Она была тщеславной, пустой и эгоистичной женщиной, которую больше интересовали собственные удовольствия, нежели установление близких, любовных отношений с детьми. Детей она доверила заботам слуг, что было в то время обычным для женщин ее класса.
Отсутствие материнской любви могло серьезно повлиять на психологическое развитие ребенка, в частности сформировать склонность к маниакальной депрессии, тревожному состоянию и напряженности. У Холмса это выразилось в нервозных привычках: он кусал ногти, беспокойно расхаживал по комнате или барабанил пальцами по столу.
Даже его нелюбовь к шахматам[2] наверняка имеет корни в раннем детстве. Эта интеллектуальная и логическая игра должна была бы привлекать Холмса. Однако вспомним, что доминирующая фигура в шахматах – королева. Она одна обладает способностью свободно передвигаться по доске. Это очевидный символ всемогущей матери.
Такая символика могла также отразиться в интересе Холмса к разведению пчел, появившемуся у него в более поздние годы. Королева пчел, или пчелиная матка, играет важную роль – образует центр роя, однако это инертное, пассивное создание, единственная функция которого – откладывать яйца. Короче говоря, являясь сексуальным объектом, она в то же время безобидна. Холмс собирался написать «Практическое руководство по разведению пчел, а также некоторые наблюдения над отделением пчелиной матки». Хотя сам Холмс, наверно, не сознавал значения этого названия, читатели, несомненно, его оценят.
Ребенку, лишенному материнской любви, бывает сложно завязывать близкие отношения. Так было и у Холмса, который окружил себя холодом, защищавшим его, как раковина улитку. Уотсон несколько раз критиковал эту его черту, не понимая, что отсутствие тепла – следствие воспитания Холмса.
