так бессильна, как боюсь.
Мой отец определил мое будущее. Моё. Оно должно измениться. Zenith, компания, в которой я собиралась работать, дала мне три месяца, чтобы принять предложение, иначе им придётся предложить его кому-то другому.
Для меня есть только один способ разорвать этот брак: Александр Де Виль должен положить ему конец.
И он это сделает.
Я об этом позабочусь.
Как-нибудь.
Проблема в том, что я не знаю, как это сделать, и если не найду решение в ближайшее время, я потеряю всё, что для меня важно. Шанс построить независимую жизнь в значимой карьере. Это меняет мир.
Мужчина в элегантном тёмно-сером костюме, белой рубашке и зелёном галстуке открывает внушительную входную дверь, когда мы ещё в нескольких шагах от нее. Он лысеет, но ему это очень идёт. Мимо него проносится мужчина гораздо моложе, направляясь к нашей машине. Он в мгновение ока вытаскивает багаж из багажника. Я путешествовала налегке. Большая часть моих вещей прибудет на следующей неделе. Александр оставил родителям чёткие инструкции: Де Виль всё подготовили к предстоящей субботе, включая моё свадебное платье.
— Мистер и миссис Сэлинджер. — Старший мужчина склоняет голову и отступает назад. — Мисс Имоджен, пожалуйста, войдите. Мистер Де Виль велел мне провести вас прямо в гостиную.
У меня такое чувство, будто меня бросили прямо посреди Аббатства Даунтон. Все будут такими чопорными, или только этот парень? Меня бросает в дрожь. Я буду чужаком. Будут ли сотрудники холодными и надменными? Или примут меня с распростертыми объятиями?
Паника нарастает во мне, сдавливая легкие. Меня прошибает холодный пот, такой, какой бывает перед рвотой. Это происходит. То, что всегда витало где-то на заднем плане, словно невыразимая тайна.
Ты в порядке, Имоджен. Ты, чёрт возьми, воин. Ты переживешь это. Это не навсегда.
Это не навсегда.
Я сделаю всё возможное, чтобы сбежать и сохранить благосклонность отца к Де Виль. В конце концов, если Александр разрушит этот фиктивный брак, он будет злодеем, а я буду выглядеть бедной маленькой жертвой, брошенной влиятельным мужем-миллиардером.
Парадный вход, пожалуй, самое пугающее место, где я когда-либо бывала. Потолок, должно быть, высотой в сто футов, с хрустальными люстрами, висящими на четких интервалах. Впереди широкая лестница, уходящая влево и вправо. Старый дубовый паркет с шевронным узором выглядит так, будто кто-то несколько дней полировал его на четвереньках. Сбоку стоит рояль, а на нём гордо возвышается хрустальная ваза с белыми цветами и зеленой листвой.
— Прошу за мной.
Наш встречающий “дворецкий?” подходит к парадной лестнице и поднимается на второй этаж. Мама и папа следуют за ним, восторженно расхваливая красоту интерьера Оукли и задавая вопросы о наследии этого дома. Я плетусь следом, осматриваясь вокруг. Это не дом. Слишком большой, слишком безликий, слишком холодный.
Меня охватывает тоска по дому, и я обхватываю себя за живот.
Мы проходим мимо стольких дверей и делаем столько поворотов, что я знаю, что не смогла бы найти выход, даже если бы кто-то бросил мне на колени миллиард долларов и сказал бежать. Может быть, это… Их стратегия. Попав сюда, невозможно найти выход.
Наконец, парень — я решила назвать его слугой — останавливается перед двустворчатыми филенчатыми дверями из темного дерева. Возможно, из чёрного ореха. Он дважды стучит в дверь, затем широким движением открывает обе двери и входит.
— Мистер Де Виль. Мистер и миссис Сэлинджер и мисс Имоджен прибыли.
Ладно, эта чушь про мисс Имоджен быстро надоест. — Просто Имоджен, — бормочу я, даже не успев взглянуть на присутствующих.
Двигаясь рядом с родителями, я заглядываю. Двое мужчин поднимаются с одинаковых стульев с высокими спинками, установленных по обе стороны огромного камина. В камине, несмотря на лето, горит настоящий огонь, согревая комнату. В отличие от формального, холодного коридора, эта комната прекрасна. Свет льется сквозь несколько больших раздвижных окон, несмотря на серые облака, застилающие небо, а мебель не такая строгая и традиционная, как та, что встретила меня ранее. Здесь уютно: мягкие диваны, украшенные яркими подушками, стоят вокруг кофейного столика из дымчатого стекла. В центре стола стоит открытая коробка сигар, хотя ни один из мужчин не курит.
Это не первый раз, когда я вижу, как выглядит Александр Де Виль, но просмотр редких официальных фотографий в Интернете даже отдаленно не подготовил меня к личной встрече с этим человеком.
Его высокая, внушительная фигура и красивое лицо высасывают весь кислород из комнаты. Он одет в бледно-голубую рубашку с открытым воротом и темные брюки, а его туфли так начищены, что, держу пари, я бы увидела свое… отражение в них.
Один взгляд на отца, и становится понятно, откуда у Александра такая внешность. Чарльз? де Виль выглядит достойно: у него тёмные волосы с проседью, а время почти не тронуло его внешность. Либо это заслуга хороших генов, либо у него ботокс на быстром наборе.
— Джессика, Скотт, добро пожаловать к нам домой. — Чарльз лучезарно улыбается, протягивая руку. Сначала он жмёт руку моему отцу, затем матери. — Не могу поверить, что вам понадобилась свадьба, чтобы попасть сюда. — Он смеётся.
Насколько мне известно, нас никогда не приглашали, но я предпочитаю не поднимать этот вопрос, главным образом потому, что не хочу ставить родителей в неловкое положение. Отец вдалбливал мне в голову, какого поведения он ожидает.
— И, Имоджен… Боже мой, какой красавицей ты стала.
— Спасибо, мистер Де Виль, — отвечаю я так, чтобы порадовать родителей.
— Чарльз, пожалуйста. Ведь через четыре дня ты станешь моей невесткой.
У меня сжимается живот. Четыре дня. Девяносто шесть часов… и три месяца, чтобы заставить мужа потребовать развода, прежде чем у меня отнимут то единственное, чего я хочу больше всего на свете.
Мой взгляд скользит к Александру. В отличие от отца, он не двигался с тех пор, как встал. Руки у него за спиной, видимо, сцеплены, и я не могу понять, о чём он думает, глядя на это пустое выражение. Он словно чувствует мой взгляд, его глаза встречаются с моими, взгляд пронзителен.
По спине пробегает дрожь. Как бы я ни пыталась держаться молодцом, чтобы убедить себя, что всё будет хорошо, один суровый взгляд будущего мужа — и меня охватывает желание сбежать. К чёрту папочку, к чёрту Александра. Де Виль, и к черту этот дурацкий контракт, который мой отец подписал двадцать два года назад.
Но я не могу. Насколько я знаю, папа может потерять не только бизнес. Он может и жизнь потерять. Я не очень хорошо разбираюсь в том, как всё устроено, но, судя по тому небольшому исследованию,
