запомнить все детали. Имение располагалось на живописном холме в двадцати километрах от столицы — достаточно близко для удобства гостей, но достаточно далеко, чтобы быть вне постоянного надзора городских властей.
— Спасибо, Александр, — я по-братски сжал его плечо. — Это, действительно, ценная информация.
— Я хочу поехать с вами, — неожиданно заявил он, расправляя плечи. — Я могу помочь.
Анастасия тревожно посмотрела на меня, безмолвно прося разрешения. Я понимал ее чувства — с одной стороны, присутствие еще одного доверенного человека могло быть полезным, с другой — я не хотел подвергать опасности еще и младшего брата.
— Нет, — твердо ответил я. — Это слишком рискованно. Мы не знаем, с чем столкнемся там.
— Но я же не ребенок! — Александр явно был готов спорить.
— Дело не в твоем возрасте, — я смягчил тон. — Мне нужно, чтобы ты был нашим связным здесь, в столице. Если что-то пойдет не так, ты должен предупредить Виктора и связаться с Левински.
Это было правдой лишь отчасти. Я действительно хотел, чтобы кто-то знал о наших планах и мог поднять тревогу в случае необходимости. Но главная причина была проще — я не мог рисковать всеми членами семьи одновременно.
Александр еще несколько мгновений выглядел недовольным, но затем нехотя кивнул, принимая мое решение.
* * *
Утро отъезда выдалось на удивление ясным и теплым для поздней Петербургской весны. Наш экипаж, запряженный четверкой гнедых, неспешно катился по Петергофской дороге, оставляя позади шумный город с его гранитными набережными и золочеными куполами. Я наблюдал, как постепенно городские пейзажи сменялись сельскими — аккуратные усадьбы перемежались с избами и полями.
Анастасия сидела напротив, одетая в элегантное дорожное платье с кружевной отделкой. В небольшой сумке, которую она держала на коленях, были материалы для презентации. Ее волнение выдавали лишь руки, теребившие кружевной платочек. Все же она будет рассказывать о собственных достижениях, что для нее тоже важно.
— Не переживай так, — я попытался ободрить сестру. — Все пройдет гладко. Мы просто посетим научное мероприятие, послушаем доклады, обменяемся любезностями и уедем.
— Я знаю, — она натянуто улыбнулась. — Просто… странно осознавать, что люди, с которыми я собиралась обсуждать науку, могут оказаться заговорщиками против империи.
— Не все они заговорщики, — заметил я. — Многие просто ученые, привлеченные возможностью получить финансирование и оборудование. Они могут даже не подозревать, кому на самом деле служат и в каких целях будут использовать их наработки.
Я не стал добавлять, что именно такие наивные идеалисты часто становятся самыми полезными инструментами в руках умелых манипуляторов. Не хотелось еще больше расстраивать сестру.
Остаток пути мы провели в относительной тишине. Я мысленно повторял план действий и запасные варианты на случай непредвиденных обстоятельств. Виктор должен был расположиться в деревенской харчевне неподалеку от имения, готовый прийти на помощь по первому сигналу. Александр ждал в столице, чтобы поднять тревогу, если мы не вернемся в условленное время.
Дорога шла в гору, и вскоре перед нами открылся вид на имение фон Штейна — большой двухэтажный особняк в неоклассическом стиле, окруженный ухоженным парком. Главное здание с колоннадой и широкой террасой было выкрашено в нежно-кремовый цвет, контрастирующий с темной зеленью кипарисов, обрамлявших центральную аллею. Вокруг основного строения располагались несколько флигелей поменьше, один из которых, судя по стеклянному куполу, явно служил для научных целей.
Когда наш экипаж подъехал к парадному входу, нас уже ждал слуга в темно-синей ливрее с серебряной отделкой.
— Господин Темников и госпожа Темникова? — он почтительно поклонился. — Добро пожаловать в имение «Сосновый бор». Хозяин просил передать, что будет рад лично встретиться с вами за чаем через час. А пока позвольте проводить вас.
Имение внутри поражало изысканной роскошью, выдававшей немалое состояние владельца. Мраморные полы, зеркала в позолоченных рамах, гобелены на стенах, антикварная мебель… Впрочем, моё внимание привлекли не столько признаки богатства, сколько тонкие следы магической защиты — едва заметные для обычного глаза, но отчетливые для мага моего уровня.
Нас разместили в смежных комнатах на втором этаже, где можно будет остаться, если симпозиум затянется, а также просто отдохнуть. Моя спальня выглядела достаточно обыденной — кровать с балдахином, письменный стол у окна, шкаф для одежды. Но профессиональная подозрительность заставила меня проверить помещение более тщательно.
Осмотр не занял много времени. В нише между шкафом и стеной я обнаружил небольшое отверстие — настолько искусно замаскированное, что его легко можно было принять за часть резного орнамента. Простейший подслушивающий артефакт.
— Вот как, — неслышно пробормотал я себе под нос. — Гостеприимство с двойным дном.
Я не стал блокировать его. Пусть лучше думают, что я ничего не заметил. Это даст мне возможность контролировать информацию, которая до них доходит.
После короткого отдыха мы с Анастасией спустились в малую гостиную, где уже собралось несколько гостей. Я узнал профессора Клеймберга — высокого мужчину с пышными бакенбардами, увлеченно беседовавшего с худощавой дамой в строгом темном платье, которую он представил как доктора Хелену Майер из Венского института магической медицины. Рядом с ними молодой человек с окладистой бородой что-то записывал в блокнот — Альфред Ройтер, ассистент Клеймберга, как выяснилось позже.
Нас встретили с почтительным любопытством. Имя Темниковых было достаточно известно в определенных кругах. Я представлял себя просто как брата Анастасии, избегая упоминаний о своей должности Законника, хотя догадывался, что многие могли узнать меня после громкого дела Корниловых. Тут, увы, огласка была весьма широкой.
— А вот и наши дорогие гости из Петербурга! — раздался бодрый голос от дверей.
Я обернулся и увидел хозяина дома — Маркуса фон Штейна, как две капли воды похожего на человека с венской фотографии. Высокий, стройный, с безукоризненной осанкой и тщательно уложенной бородкой, он излучал ту особую уверенность, которая свойственна людям, привыкшим повелевать. Его тёмно-серый сюртук был скроен по последней моде, но без излишеств, выдавая хороший вкус и чувство меры.
— Госпожа Темникова, какая честь приветствовать вас в моём скромном доме, — фон Штейн галантно поцеловал руку Анастасии. — Ваши исследования произвели на меня неизгладимое впечатление.
Затем он обратил внимание на меня, и в его глазах за стеклами очков мелькнуло что-то, похожее на настороженность.
— А вы, должно быть, тот самый брат? Максим Николаевич, если не ошибаюсь? — его рукопожатие было крепким и сухим. — Весьма признателен, что сопровождаете сестру. В наше время дамам непросто путешествовать в одиночестве. С вашей профессией, должно быть, ещё сложнее.
