он думал слишком долго, прежде чем написать:
«Как насчет встретиться на неделе?»
Глава 2
Четыре дня спустя
«23»
«23»
«23»
Эти сообщения сыпятся мне на телефон, засоряя пуш-уведомлениями весь экран.
Я прекрасно знаю, какое сегодня число.
Уровень адреналина у меня в крови нарастал по мере приближения к этой дате постепенно, а не так, будто кто-то ударил кувалдой по наковальне в игровом аттракционе, но эффект от этого не меньший.
Я с трудом концентрируюсь и набираю подруге сообщение в ответ на эту пуш-атаку:
«О чем ты, я не понимаю?»
«Да ла-а-а-адно, — пишет Альбина. — Я больше тебя волнуюсь? Ну, рассказывай…»
Я не очень люблю вот такой ее подкат. «Ну, рассказывать» мне не всегда хочется. У меня часто возникало ощущение, что мои секреты не так сильно ее волнуют, а свои она предпочитает выдавать очень обтекаемо.
Тем не менее мы общаемся уже два года. Познакомились на работе. Это была первая работа и у меня, и у нее. Мы состояли в одной команде эсэмэмщиков; с учетом того, как созвучны наши имена, нас многие путали или не различали. Иногда случайно, иногда специально.
Это стало мемом, нашей одной на двоих визитной карточкой, хотя я не видела ничего крутого в том, чтобы быть мемом. Как и в том, что меня с кем-то путают. И не потому, что я нарцисс, а потому что Альбина не всегда закрывала проекты, которые на себя брала. Она теряет интерес к чему-либо, если это не принесет ей хороший выхлоп. Иногда меня поражало, насколько легко она может бросить начатое из чисто финансовых соображений.
Потом я нашла новую работу, а Альбина осталась там еще на год.
В последнее время мы нечасто видимся в реале. У нее редко получается из-за новой работы, плюс ко всему она сейчас переехала. У меня стойкое ощущение, что это просто отговорки, но зацикливаться я не стала.
У меня нет недостатка в общении.
Я… контактная.
На губы давит улыбка.
Я контактная. Так что обрастаю новыми знакомствами быстро.
Альбина в курсе, что сегодня у меня второе свидание, если считать, что наша предыдущая встреча с Павлом Красиловым была свиданием.
«Что ты хочешь узнать?» — пишу я подруге.
«В чем ты пойдешь?»
«В чем-нибудь таком, чтобы он смотрел только на мои сиськи», — набираю я.
«Ура-а-а! Одобряю! Он уже на крючке. Нужно подсекать».
Я издаю смешок, отправляя ей эмодзи.
«Надеюсь, он никогда не взломает нашу переписку», — отправляю я следом.
Подруга снова выбивает из меня эмодзи, когда пишет:
«Тогда я отправлю ему сибирскую язву в конверте».
«В общем, я жду новостей. Держи меня в курсе».
Убрав телефон в сторону, я смотрю в свое отражение на уснувшем экране ноутбука. Почти как в зеркале я вижу, что у меня горят щеки.
Семь лет назад моя семья переехала в Москву, потому что младший брат получил стипендию в топовой гимназии. Всем было тяжело, но мне — в особенности, так как мне пришлось сменить школу в выпускном классе.
Стресс был таким сильным, что я начала терять вес. Я просто таяла на глазах и загремела в больницу. До сих пор толком не знаю, как выкарабкалась и сдала экзамены. Моя память, кажется, половину этого периода заблокировала. Замазала, ведь именно так я те воспоминания и вижу — размытыми.
Это была моя личная плата за то, чтобы брат смог бесплатно получить очень дорогое образование, которое стало для него трамплином для поступления в хороший вуз.
Он программист, но не контактный. Брат — нелюдимый, закрытый. Он до сих пор живет с родителями, работает по ночам, а днем спит.
После университета его пригласили на работу в крупную айти-фирму, но полгода назад он уволился. Его позвали в команду, которая работает сама на себя. Их там пятеро, Макс в этой команде самый молодой. Брату двадцать два.
Эту команду возглавляет… Павел Красилов.
Он представляет ее в соцсетях и перед заказчиками.
Багхантер — это его рабочий псевдоним.
Они с Максом встречались всего пару раз, в основном общаются удаленно.
Багхантеру двадцать шесть.
Я не хотела, чтобы он принял меня за своего сталкера. Я наткнулась на его профиль всего месяц назад, и то потому, что на совместной фотке отметили моего брата.
У них был корпоратив. Это оказалась их первая живая встреча всем составом, но я все равно удивилась, что Макс пошел, учитывая, как он не любит тусовки.
Я следила за страницей Багхантера некоторое время, это правда, и чем больше следила, тем сильнее хотела познакомиться. И я пятьдесят раз подумала о том, как лучше это сделать, чтобы... вызвать ответный интерес.
Да, я, возможно, сталкер, но это мой большой, огромный секрет.
О нем не знает даже Альбина. Я не вдавалась в подробности нашего знакомства, хотя поделилась с подругой тем, кто Багхантер такой.
Ему не обязательно знать, что мне отлично известны ответы на те вопросы, которые я ему задавала, ведь мой брат программирует с шестнадцати лет. Макс моложе меня на год, и он… немного гений.
Я уже больше года работаю удаленно, но заставляю себя делать это не в квартире, а где-нибудь в городе, чтобы мозги не засохли от однообразной обстановки, но сегодня я осталась дома, чтобы сэкономить время.
Я перерыла шкаф еще вчера.
Свои сиськи я собираюсь убрать подальше от глаз, потому что хочу третье свидание.
Несмотря на то, что мне под кожу запустили рой пчел, я никогда в жизни не собиралась на свидание с таким хладнокровным расчетом в выборе одежды, обуви и цвета помады.
Контур своих губ я делаю намеренно более ярким, чем в прошлый раз, увеличивая их визуально.
Я смотрю на свое отражение, заставляя убрать с лица любой признак того, насколько в действительности заинтересована.
Прямой взгляд, уверенный.
Багхантеру не нужно знать, насколько я заинтересована. Я уверена, он не оценит, что где-то на задворках сознания я примеряла его нос на лицо своего сына.
Я, кажется, влюбилась.
У меня внутри образовался маленький узел.
Это плохая новость, потому что в моем организме есть не очень хорошая цепная реакция: когда я волнуюсь (волнуюсь слишком сильно) — теряю аппетит.
Я так боюсь вернуться в свои семнадцать, что отношусь к этим симптомам параноидально, так что перед выходом из дома заталкиваю в себя полпачки мясных чипсов, пытаясь чувствовать и любить вкус еды.
Когда я выхожу из такси, все еще светло. Я не надевала каблуки, на мне кеды, потому что
