Каникулы… Самое прекрасное, что меня нельзя было заставить что-либо делать, ведь я на законных правах требовал отдыха.
— Виталик, ты там до сих пор играешь? — в комнату вошла мама с грустным видом и опавшими плечами.
Мне это показалось странным, ведь обычно, со мной общались в приказной форме, а никак не в вопросительной форме, если дело касалось игр.
— Ну, да, мам. Играю… — ответил я, кликнув мышкой в меню паузы, чтобы не потерять весь наработанный прогресс.
— Виталь, пожалуйста, отвлекись. Нам с папой нужно серьезно поговорить с тобой.
После этих слов в комнату с виноватым взглядом вошел доселе суровый отец, которого таким подавленным я видел впервые в своей жизни. Обычно он был всегда с широко расправленными плечами и величаво расхаживал из стороны в сторону, разбрасывая ноги перед собой, но тут я видел нечто иное. Признаюсь, что от этого мне стало тут же как-то не по себе, и я всем своим нутром почувствовал, что что-то плохое ожидает меня в будущем. Слушать их не хотелось, но делать было нечего.
— Володя, — мать слегка повернула голову, обращаясь к отцу, — Ты рановато. Я еще не успела его подготовить перед…
— Да, чего уж там, — буркнул папа, — Давай вместе все возьмем и вывалим на него. Он уже мужчина и сможет достойно принять наше с тобой решение. Разве не так?
— Какое решение? — растерянно отодвинув клавиатуру от себя, спросил я, — Что вы хотите мне сказать?
Мама обхватила теплыми ладонями мою руку, — Виталик, ты уже взрослый мальчик и мы пришли с папой очень серьезно с тобой поговорить. Ты знаешь, что иногда не все бывает так, как мы этого хотим? Не всегда удается удержать то, что имеешь и мы вынуждены принимать некоторые вещи, как бы нам этого не хотелось.
— Угу, — кивнул я в ответ, бросив растерянный взгляд на отца.
— Понимаешь, Виталь, жизнь очень сложная штука и мы с твоим папой решили, что не можем больше быть вместе. Ты понимаешь, что я имею в виду?
— Ты не подумай, что кто-то из нас тебя бросает или отвергает, — Неожиданно поддержал маму отец, усевшись на кровать, будто ноги перестали его слушаться.
— Да, Виталь, не подумай так. Мы с папой решили, что раздельная жизнь будет для нас всех благом. Мы уже давно живем вместе только ради тебя и только ты сохранял раньше и сохраняешь до сих пор нашу семью в целости. Мы думали, что сможем что-то изменить, но…
Я увидел, что на глазах матери наворачивались слезы, но никак не мог заставить себя промолвить хоть одно словечко. Да что там, я даже не мог произнести звук, или пошевелиться, так что весь вечер я был невольным слушателем баллад собственных родителей о том, как я им дорог и каким мужественным я вырос. Впервые они между собой не ругались, а действовали словно сообща, проговаривая все плюсы раздельной жизни, и это меня бы искренне порадовало, но только не в этот раз.
— Да, Виталик, и еще! — Выходя из комнаты за расстроенной мамой, неожиданно повернулся отец, — Чуть не забыл! Мама, ой, то есть твоя бабушка сказала, что с удовольствием приютит тебя на неделю, другую, пока мы тут не утрясем все дела с разводом.
В моем горле совсем пересохло, но я все же смог протолкнуть застрявший ком, — Бабушка?
— Да! — Взгляд отца снова стал суровым и предельно строгим, — И это не обсуждается! Утром я отвезу тебя в деревню к бабушке…
Скрывать не буду, бабушка вселяла какое-то странное чувство страха, пронизывающее до самых костей, но спорить с озлобленным отцом было нельзя, иначе, как мне казалось, он готов был отхлестать меня, хоть никогда раньше этого не делал. Я быстро откинул все свои мысли о побеге к друзьям, ведь нас сразу же выдали бы их родители, да и буду откровенен, скрываться было совершенно негде в моем то возрасте.
Ночь тянулась долго. В те короткие мгновения, когда мое сознание уходило в небытие, я очень скоро с ужасом просыпался в холодном поту из-за ночных кошмаров, которые все никак не отпускали мой разум. Мне снилось, что меня выбросили за борт, и я отплывал куда-то в океан на самодельном плоту. Боль разочарования повторялась снова и снова, нагнетая тоскливое состояние. Родители всегда оставались на корабле, но в последний момент мама бросалась за мной в воду, входя все глубже и глубже. Я пытался кричать, но ничего не получалось и я с ужасом просыпался. Опять!
Утром я вкусно позавтракал творожными оладушками, которые были фирменным завтраком моей мамы, и послушно собрав с собой книжки, комиксы, да портативную приставку, с неохотой сел в машину к отцу.
За всю дорогу до деревни отец не проронил ни слова. Я же полностью утомленный дорогой принял единственное верное решение — поспать на переднем сиденье авто. Не знаю, сколько мы ехали, но очнулся я совсем далеко от Москвы, на сельской грунтовой дороге, по которой двигалось наше авто.
— Скоро приедем? — спросил я, потянувшись.
— Почти приехали, Виталь. Смотри, ты только с бабушкой не спорь и слушайся. Не заставляй нас краснеть за тебя.
— Да, ладно, я понял. Я буду слушаться.
— Хорошо. О смотри, — не отрывая взгляд от дорожной колеи, отец выставил руку в сторону лесного массива сбоку, который был окружен железным забором, — Кладбище нашей деревни.
— Кладбище? — припав к боковому стеклу, переспросил я, — Правда, кладбище? Там прям мертвецы лежат?
— Да. Ты, наверное, еще не видел никогда такого? Вот как Москва тебя испортила. Я в твоем возрасте уже на ночь приходил сюда, — впервые за несколько дней улыбнулся отец.
— Ночью? Зачем?
Улыбка тут же пропала с лица главы семейства, — А, не бери в голову. Дурачились. О, вот и дом, в котором тебе предстоит провести пару недель.
Мне показалось очень странным, что воспоминания о чем-то страшном вызывали приятные чувства у моего отца. А как иначе? На кладбище. Ночью. Улыбаться лично я бы точно не стал…
— У самого кладбища? Самый первый дом? — вопросы возбужденно срывались сами по себе, — Бабушка, что здесь одна живет? А она не боится?
— Ну да. Ой, да чего тут бояться? Кладбище рядом, подумаешь. Погоди, ты что? Боишься?
Я не хотел, чтобы отцу показалось, будто я струсил, и я попытался отвести лишние подозрения, — Нет, я подумал о бабушке. Как она не боится здесь жить одна, без дедушки?
Взгляд отца переменился и стал слегка отстраненным, — Дедушка Вольдемар…
— Угу, — с неохотой пробубнил я, — А он тоже здесь похоронен?
Отец резко бросил газ и
