препаратов, которые вызвали у меня приступ галлюцинации.
Второй вариант мне нравился меньше. Я умерла и попала… на рай и ад это точно не похоже. Да и тело не мое. Но судя по ощущениям, я с этим телом нахожусь в полной гармонии.
Если отталкиваться от второго варианта, я попала. И попала явно в другое время и чужое тело. А эта милая женщина, фру Ханна, единственная на данный момент, кто может прояснить ситуацию. А сейчас проще сделать вид, что я ничего не помню.
— Не помню, фру Ханна, — произнесла я.
Фру Ханна поцокала языком и покачала головой.
— Так мор был, Марика. Много народу на тот свет ушло, — фру Ханна поднесла ладонь ко лбу, а потом положила на грудь, там, где сердце, — слава богам, ты выжила. Вот только… — фру Ханна замялась.
— Что случилось? — насторожилась я.
— Вот только твои волосы, детка…
Фру Ханна немного испуганно посмотрела на меня, прикрыв ладонью губы.
Так что с моими волосами? Я давно коротко стригусь, поэтому сразу и не заметила. Провела ладонью по голове. Пальцы коснулись легкой косынки, и я стащила ее с головы. Пробежалась пальцами по голой шее с выпирающими позвонками. Следом пальцы утонули в коротких прядях, слежавшихся и неприятных на ощупь.
Фру Ханна с волнением наблюдала за моей реакцией. На это я подумала, что наверняка у Марики были длинные волосы, наверняка густые и шелковистые. Гордость хозяйки.
Но я по отсутствию волос на голове точно убиваться не буду. Хотя это наводит на некоторые размышления.
— Почему меня подстригли? — спокойно спросила я.
— Так всех… чтобы хворь дальше не шла. Дохтур велел.
— Доктор велел… а какие еще симптомы у меня были? Лихорадка? Боли в животе?
На все фру Ханна согласно кивала головой.
— Сыпь? — уточнила я напоследок. Хотя можно и не спрашивать. Я вытянула перед собой тонкие руки и внимательно осмотрела. Характерные красные высыпания обнаружились сразу.
Тиф.
И бедняжка Марика его не перенесла. По крайней мере мне теперь понятно, что уложило Марику в постель. Но теперь я безумно хотела подняться со своего ложа.
— Фру Ханна. Могу я помыться и сменить сорочку? — спросила я женщину.
— На как же… дохтур запретил. Через воду распространяется хворь.
— Ерунда… я скорее подцеплю заразу, если и дальше буду лежать в этой грязной сорочке. У вас есть помывочная? Или, если вас не затруднит, принесите ведро с теплой водой и таз, где я могла бы помыться.
Фру Ханна в сомнении пожевала губы, боясь ослушаться распоряжений доктора.
— Если что, доктору скажете, это я настояла.
Фру Ханна все же исполнила мою просьбу. Принесла ведро с теплой водой и таз. Кусок мыла.
Я с трудом встала с кровати. Стащила с себя грязную и дурно пахнущую сорочку. Оглядела себя со всех сторон, насколько это возможно.
Тело явно принадлежало молодой девушке. Острые плечи и небольшая грудь. Худенькая настолько, что можно ребра пересчитать. Бледная кожа с небольшой сыпью на животе.
Я намылила тряпочку и натерла тело, постепенно смывая серую от грязи пену водой из ковшика. Пока я мылась, пришла фру Ханна с чистой сорочкой для меня. Так же я попросила сменить постельное белье. На том, что было постелено, ложиться не было никакого желания.
За мытьем я расспрашивала женщину о местной жизни.
— Что это за госпиталь?
— Так военный. Раненых сюда доставляют с поля боя. А ты, Марика, уж второй месяц здесь сестрой милосердия служишь.
— И кто с кем воюет? — спросила, надеясь услышать знакомые названия стран.
— Так наш король Рихард с варийцами второй год сражается. Все никак клочок земли не поделят, будь он неладен.
— Знакомая история, — протянула я. Сколько войн разгорелось из-за раздела территорий.
Фру Ханна помогла мне помыть голову, пока я сидела в тазике. После дала чистое полотно, обтереться.
После мытья я почувствовала себя намного лучше. Словно содрала старую кожу и теперь действительно заново родилась на свет.
— Фру Ханна, расскажите мне, кто я. Возможно это поможет мне вспомнить…
— Да что рассказывать. Я сейчас твой саквояж принесу, Марика. Там же… да что говорить, сейчас сама все увидишь.
Фру Ханна скоро вернулась с небольшим кожаным саквояжем в руках. Торжественно поставила передо мной на кровать.
Я щелкнула застежкой и с интересом заглянула внутрь.
4
Первое, что я увидела, это связка писем, перевязанных голубой ленточкой.
— От матушки должно быть, — произнесла фру Ханна, с любопытством вытянув голову.
Конверты были из потной белой бумаги. Их было не так уж и много. Не больше десяти.
Я вгляделась в мелкий бисерный подчерк. С облегчением отметила, что легко его могу прочесть.
На конверте значилось — «баронессе Марике Файнштейн».
Вот тебе и детка…
Я вздохнула, собираясь с мыслями. Осталось понять, как нежную баронессу занесло в военный госпиталь.
Письма я отложила в сторону, решив потом внимательно прочитать без сопровождения сочувствующего взгляда фру Ханны.
Следом я вынула из саквояжа деревяный резной гребень. На один из частых зубьев был намотан длинный волос. Я потянула за него пальцами, с интересом рассматривая. Каштановый, с плотной текстурой. И очень длинный.
Рука сама потянулась ощупать короткие пряди. Фру Ханна кажется прослезилась, наблюдая за моими действиями.
— Ничего, Марика, вырастут твои волосы. Ты не переживай, главное, что жива…
— Да уж… волосы не зубы, отрастут, — усмехнулась я.
Следующим предметом в моих руках оказалось зеркало. Небольшое, круглое с костяной ручкой. Сердце предательски дрогнуло. Было любопытно как я сейчас выгляжу. Но и немного волнительно.
В прошлой жизни я не была красавицей. Миловидной. Никогда не зацикливалась на своей внешности. Да и работа меня интересовала больше, чем личная жизнь. Тем более после смерти любимого мужа.
Константин был признанный красавец. Все девчонки на него заглядывались. А он выбрал меня.
Нас и свела моя работа. Я тогда в приемном покое работала. Костя поступил в мою смену. Глубокий порез на плече. От ножа.
На рубашке расплылось алое пятно от крови. Рядом с ним девчонка. Вся в слезах. Сама от вида крови чуть в обморок не падает. А Костя лишь улыбается и успокаивает ее. Ничего мол, простая царапина.
— И кто это вас так, молодой человек? — спросила я деловым тоном.
— Хулиганы. Приставали ко мне. А Костя… он заступился за меня. Единственный, кто подошел из прохожих, — захлебываясь словами, произнесла девушка.
— Надо вызвать милицию. Составить протокол.
— Не надо. Уже со всем разобрались, — белозубо мне улыбнулся Костя.
Я зашила его рану. Наложила несколько швов. Костя даже не поморщился, лишь смотрел на меня из-под опущенных
