пошла. В палатах дежурило несколько сестер и вместе с ними я осмотрела раненых солдат, которым сегодня делали операции. Состояние двоих вызывало опасение. Их тела пылали так, что можно было обжечься.
— Ханна, принеси, пожалуйста воды с добавлением уксуса, и чистое полотно, — попросила я женщину, не отходившую от меня не на шаг.
— Всех, у кого жар… нужно отереть их водой. И давать побольше пить, — обратилась я к дежурящим женщинам.
Смочила полотно в уксусной воде и подала пример. Начала обтирать лежащего на кровати солдата. Лоб, шею, грудь. Кожа под моими пальцами была обжигающе горячей.
Я работала, не покладая рук, до поздней ночи. Ухаживала за ранеными, меняла повязки, поила водой, обтирала уксусом. Усталость валила с ног, но я не могла остановиться. Я чувствовала ответственность за этих людей. Я должна была сделать все, что в моих силах.
Под утро я, обессиленная, присела на стул рядом с Костей. Он все еще был без сознания, лицо бледное, как мел. Я смотрела на него и молилась. Молилась о том, чтобы он выжил. Молилась о том, чтобы все они выжили.
Я не заметила, как уснула.
Проснулась я от ощущения, что на меня кто-то смотрит. Подняла голову и споткнулась о его глаза. Бирюзовые. Яркие, как летнее небо.
11
Сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Взгляд, устремленный на меня, был таким же, как у Кости.
Мое сердце замерло, пропустив удар. Словно время повернулось вспять.
Это невероятно. Хочется воскликнуть — «Так не бывает!»
И еще одернуть себя — «Не хватало тебе влюбиться на старости лет, Маргарита Робертовна. Это не Костя, хотя так похож, что греха таить!»
Быстро провела рукой по косынке на голове, заправляя выбившиеся пряди. Кольнула нечаянная мысль — «Как жаль, что остригли волосы». Но… все же врач во мне быстро взял вверх над ненужными эмоциями, и деловым тоном я спросила:
— Как вы себя чувствуете?
— Словно меня переехал обоз, — он попытался улыбнуться, но гримаса боли на мгновенье исказила его лицо, — кто вы?
— Я… — Я запнулась. Как объяснить? — Я помогаю здесь. В госпитале. Я… лекарь.
Он чуть приподнял вверх брови.
— Лекарь? Женщина? Не припомню, чтобы в нашей армии женщин-лекарей держали.
— А теперь будут.
Я поджала губы. Как же все сложно. Если я женщина, значит способна только повязки менять да кормить с ложечки?
Попыталась сосредоточится на осмотре. Приложила ладонь ко лбу своего пациента. Все еще горячий, но жара сильно нет. Отогнула край повязки, осматривая рану. Кажется… все довольно неплохо. Даже несмотря на условия, в которых проводилась операция.
Бирюзовые глаза преследовали меня. Следили за каждым действием. Это немного смущало и волновало. Что скрывать.
— Я хотел бы увидеть доктора, — проговорил мужчина.
— Он осмотрит вас, когда у него найдется время.
— Нет. Вы не понимаете. Это важно!
Его рука перехватила мою ладонь, и он сжал ее. Твердая, не вырвешься. Шершавые пальцы царапали кожу.
— Прошу вас… это важно! — с нажимом произнес мужчина.
— Хорошо. Может быть, вам еще что-нибудь нужно? Ночной горшок, например?
Я предложила это обыденным тоном. Естественные потребности никто не отменял.
Мой пациент вспыхнул. На бледном лице проявились красные пятна, а бирюзовые глаза блеснули раздражением.
Гордый.
Я хмыкнула. Что ж, пусть тогда ждет своей очереди, когда до него доберется мужской персонал, помогающий с гигиеническими процедурами.
— Вот ты где, детка, — услышала я голос Ханны за свой спиной, — разве можно столько работать? Сама еле на ногах стоишь. Пойдем в комнату, хоть поешь немного.
— Я… я уже заканчиваю.
Теперь пришло мое время смутится. Ханна хлопотала вокруг меня как наседка. А бирюзовые глаза моего пациента зажглись озорными искорками.
Я вернулась в свою комнату. Ополоснулась прохладной водой и переодела запачканное платье. Провела гребешком по коротким волосам.
Захотелось посмотреть на себя в зеркало. Насколько я… красива? Неужели мне так важно мнение того мужчины? Глупо. Никогда раньше меня это не беспокоило. Если только очень давно, когда начинались отношения с Костей. С настоящим Костей.
А этот просто похож, вот и царапает сердце. Надо бы узнать его имя и перестать называть именем бывшего мужа. Так будет правильно.
К моему возвращению в госпиталь, тот заметно ожил. Ночная гнетущая тишина сменилась лихорадочной деятельностью. Сестры милосердия сновали туда-сюда, нося бинты, лекарства, воду. Лекари склонялись над пациентами, проводя осмотр. Но мне нужен доктор. Он обещал меня выслушать.
Доктора я нахожу в его кабинете на втором этаже. Стучусь в дверь и слышу его голос, предлагающий войти.
— А… это вы. Так не терпится удивить меня своими знаниями…
Доктор отрывает голову от бумаг и откладывает в сторону перо. Я ловлю его взгляд, но в нем больше скуки чем заинтересованности. Наверное думает, как побыстрей избавиться от назойливой баронессы, лезущей не в свои дела.
— Доброе утро. Извините, что отрываю вас… но давайте вернемся ко вчерашнему разговору. Нужно устроить карантинную зону…
— Я думал об этом. Но у нас нет помещений. Все забито людьми. Куда вы предлагаете мне их класть? В сарай?
— Не нужно в сарай. Нужно выделить две дальние комнаты в госпитале. Они самые большие. Я их осмотрела… думаю, там можно разместить всех, кто сейчас болен горячкой. Но прежде все помыть с уксусом. И обязательно прокипятить белье. А еще бы хорошо устроить баню. Я когда-то читала, что…
Я запнулась, вспоминая случай, о котором читала в одном из медицинских журналов. В голове всплыла статья о борьбе с тифом в разгар одной из эпидемий.
— Я читала об одном случае, — продолжила я, стараясь говорить как можно более убедительно, — в одной стране, во время эпидемии тифа, врачи организовали общественные бани. Больных тщательно мыли, меняли белье, дезинфицировали помещения. И это помогло остановить распространение болезни. Высокая температура убивает вшей, переносчиков горячки, а чистота препятствует их размножению.
Доктор нахмурился, скрестив руки на груди.
— Баня? — переспросил он скептически.
— Мы можем организовать в одной из комнат. Жарко натопить камин, натаскать воды…
— Хм… я возьму на заметку, баронесса. У вас что-то еще?
— Да. Тот мужчина, которому я делала операцию. Он хотел поговорить с вами.
— Поговорить? Что ему может быть нужно? Кстати, один из лекарей… Эдвард Грайт осмотрел вашего пациента. И нашел, что все сделано очень умело. Он жив, только благодаря вам. Говорите, вас всему научил домашний лекарь?
— Да. Но есть ли возможность и мне стать лекарем?
Этот вопрос мучил меня. Я хотела работать на равных с мужчинами. А не просто менять повязки.
— Нужно закончить школу, баронесса. А это не так-то
