просто. Нужно разрешение, приглашение из школы. У вас есть протекция в высших кругах?
Протекция? Судя по письмам маменьки, влиятельной родни у Марики не было. Да и само баронство находилось в бедственном положении.
— Разве ничего нельзя сделать? — спросила, не особенно надеясь на положительный ответ.
— Боюсь, я ничем не могу вас порадовать. Могу порекомендовать от своего имени, но не рассчитывал бы сильно на успех.
Но все же предложение доктора обрадовало меня. Кто знает, чем все обернется.
— Доктор, — спросила я, прежде чем выйти, — а кто тот мужчина, которому я делала операцию?
— Какой-то бродяга. Его подобрала повозка, что везла раненых. Возница увидел его тело в придорожной канаве. Остановился проверить. При нем не было никаких личных вещей. Так что кто он, — врач пожал плечами, — одному богу известно.
12
Я целый день кручусь как белка в колесе. Удивительно, но это позволяет мне забыть о собственных болячках. Да, ноги начинают гудеть, когда я приземляюсь на стул и вытягиваю их. Временами накатывает слабость.
Но стоит встать и взяться за дело, как мигом пропадают неприятные ощущения и остается только мое дело. И люди, которые ждут помощи.
А дел много. Доктор все же внял моим словам и дал команду обустроить карантинную зону. И вот весь персонал, как один, взялись за работу.
Прежде доктор дал рекомендации как лучше все обустроить и, взглянув на меня, добавил.
— Предлагаю всем сестрам послушать баронессу Файнштейн. Она знает, что нужно делать.
На меня оглянулись. Кто-то с удивлением, а другие спокойно приняли мое главенство. Все же весть о проделанной мною операции уже успела облететь весть госпиталь.
Работы предстояло много, а рук не хватало. Для начала мы подготовили одну палату. Помыли все горячей водой с уксусом. Сменили постельное белье, а старое я попросила прокипятить с щелочью.
В перерыве собрались в общей столовой, где нам подали миски с горячей похлебкой и по куску хлеба. Я с аппетитом поела, чувствуя, как силы возвращаются. Женщины расслабились и пользуясь минутами долгожданного отдыха беззаботно болтали, вспоминая мирную жизнь и свой дом.
— Что-то ваш солдатик совсем ничего не ел, — произнесла подсевшая ко мне женщина.
— Как он? Жар? — тут же встрепенулась я.
— Есть немного. Но уж больно он беспокойный. Все встать порывался, да велел доктора позвать. И тон такой… приказной. Вы уж с ним поговорите, чтобы вел себя потише.
Я хмыкнула. Если тон приказной, то не так с моим пациентом все и плохо. Но вот что не ест… нужно с ним поговорить. Хотя бы кружку бульона заставить выпить.
Ближе к вечеру я смогла выкроить минутку и подошла к своему пациенту. Тот лежал, закрыв глаза и я подумала, что он спит.
Но стоило мне нагнуться, как тут же попала в бирюзовый омут его глаз.
— Как вы себя чувствуете? — спросила я
— Достаточно хорошо, чтобы пообщаться с доктором. Он так и не выбрал за целый день минутку, чтобы поговорить со мной.
— Но вы же не единственный пациент. Госпиталь забит до отказа. Что-то случилось? Возможно, я смогу помочь.
— Вы? — у мужчины в усмешке дернулись уголки губ, — это не женское дело, сестра. Я благодарен вам за помощь, но мне нужно увидеться с доктором.
Я чуть нахмурилась. Что ж, ладно. Подойдем к этому упрямцу с другой стороны.
— Почему вы ничего не ели?
— Я не настолько болен, чтобы меня кормить из ложечки.
— Я не собираюсь вас кормить. Но сейчас налью в кружку бульон и обещайте, что выпьете все до последней капли. Вы же хотите побыстрее встать с постели?
— Безумно, — рассмеялся мужчина, отчего чуть заметные лучики морщинок обозначились в уголках глаз, — буду вам очень признателен, сестра.
Я сходила на кухню и зачерпнула остававшийся на дне громадной кастрюли бульон. Специально выбрала кружку побольше с удобной ручкой, чтобы ему было удобно пить.
Все поставила на табурет перед кроватью, который заменял столик.
Мужчина оперся на руки, приподнимая тело, а я повыше подставила за его спиной подушку, чтобы ему было удобно сидеть. Потянулась, чтобы подать ему кружку.
— Я сам, — произнес он, но тут же более мягко добавил, — спасибо, сестра.
Я видела, как ему тяжело дается каждое движение. Я заметила, как напряглись мышцы его лица, когда он потянулся за кружкой
Наверняка дернула рана. И как он с облегчением выдохнул, когда кружка оказалась в его руке.
Мужчина вдохнул аромат, прежде чем отпить. А после сделал небольшой глоток.
Я не хотела… но все же следила за ним глазами. Его побрили, и теперь та часть щек, что была скрыта щетиной, была намного светлее основного тона кожи. Заметнее дерзкий изгиб губ. Нижняя губа немного полнее, чем верхняя. И я представила…
Но тут же одернула себя. «Ну ты даешь, Маргарита Робертовна. У тебя пациент чудом жив остался, а ты думаешь, какого было бы с ним целоваться. Да еще все время сравниваешь его с Костей. Пора прекращать это безобразие».
— Хотите еще? — спросила я.
Наверняка не наелся. Все же вон какой… высокий, поджарое мускулистое тело. Кубики на прессе, которые я успела оценить. Ему питаться нужно хорошо. Скоро одного бульона будет слишком мало. А мясо в госпитале сейчас большая редкость. Запасы продовольствия состояли в основном из круп и муки. В бочках хранилось соленое сало.
— Нет. Спасибо.
Мужчина легко улыбнулся. Повертел в руках пустую кружку. Я забрала ее, слегка соприкоснувшись с ним руками.
— Я навещу вас позднее. Принесу лекарство и нужно будет обработать рану.
— Вы словно мой ангел-хранитель. Можно узнать ваше имя?
— Можно. Это не секрет. Мар… Марика.
— Марика, — он произнес мое имя медленно, словно пробуя его на вкус. — Красиво звучит.
Я смутилась от похвалы. Так глупо. Я ведь не юная барышня, а все равно… приятно.
— А как ваше имя? — задала я мучавший меня вопрос.
13
— Госпожа Марика, — окликнула меня одна из сестер.
Я встрепенулась. С долей сожаления разорвала взгляд, уходя из плена бирюзовых глаз. Оглянулась.
— Что-то случилось? — спросила я.
— Да. Палата готова. Нужно отчитаться. Доктор спрашивает. Вы же у нас главная. Вот мы и подумали…
Ясно. Если доктора все устроит, то похвалят всех. А если что-то не так, то все придирки выльются на мою голову.
— Мне нужно идти, — сказала я, кинув взгляд на своего пациента.
— Но вы же еще вернетесь? Марика… — мужчина взглянул чуть насмешливо. Словно знал, что обязательно вернусь. И не только мой долг будет меня толкать к его постели. Но и любопытство. Ведь я
