с деревенских погостов? Ладно, ребята, представьте, что вам надо где-то добыть кучу трупов. Причём таких, кого не хватятся: небось, если кто-то в больнице преставился, то родственники любому ведьмаку голову отожрут, если он хоть заикнётся, чтоб труп забрать и поднять.
— Не поспоришь, — сказал я.
А Рошер развил мысль:
— Да и зачем нужны тела этих хвореньких? У них, может, и кости ломкие от болезни или, там, от старости. А у кого, может, и рук нет, и ног… Зачем? Ни к чему. А взять каторгу? Во-первых, сколько молодых и сильных мужчин. А во-вторых, если у них двадцать лет без прав — кто их хватится? Свидания им нельзя же, письма — нельзя… Допустим, напишут домой казённую бумажку: «грешник имярек волею Божьей скончался от воспаления лёгких и похоронен у тюремного храма». И что родные сделают?
Бледный Лэрик только помотал головой:
— Ну, сюпруг, ты даёшь… рассуждаешь, как ведьмак.
— Ну да, — сказал Рошер. — Так это ж ведьмаки делают. Чтобы разобраться, и надо рассуждать, как они. Опять же, на каторге наверняка много народу погибает. Работы тяжёлые, опасные…
— Ничего они не погибают, — тихо сказала Глейза. — Их там вообще нет, живых, на каторжных работах.
Оглушила нас этими словами.
— Ну не так же… — заикнулся Лэрик.
Глейза подняла страдающие глаза:
— А как, заяц? Мёртвым же не нужны ни еда, ни тепло… ничего. Совсем даровая сила. И если уж рассуждать, как ведьмаки, так выгоднее всего сразу их убивать.
Как мне стало холодно… И я ярко вспомнил: «И спит король Лагриан… и спят рыцари Золотой Розы…» Меня затошнило.
— Знаете что, — сказал я и сглотнул, — Это ведь правда, кажется. Но никто не должен это знать… все в поезде должны были спать. Наверное, даже машинист выключился на пару минут. Я чувствовал… морок какой-то чувствовал. Наваждение.
— Спят рыцари Золотой Розы, — вдруг кивнул Лэрик. — Будто кто диктовал куски из «Легенды Мёртвого Озера», я прям резко вспомнил сейчас.
Меня опять проткнуло ужасом, как ледяным мечом.
— Никто не должен знать, — кивнула Глейза. — То есть, никто посторонний. Вот за что сослали этого несчастного пропойцу, отца Аглира…
— И теперь он там с ними идёт, — содрогнувшись, пробормотал Рошер.
— Понимаете, почему он спился? — сказал я.
— Лично я, — сказал Лэрик тихо, — теперь не понимаю, почему он не рехнулся.
И в этот-то момент, когда мы все пытались как-то всё в голове уложить, в купе постучалась Ильсора и весело сказала:
— Вы что, ещё спите, что ли, сони? А мы с мамой не хотим завтракать без вас!
Мы переглянулись. Лэрик кивнул. Рошер открыл дверь купе.
— Ты чего такой прибитый? — спросила Ильсора — Тебя что, опять Глейза обижает?
Но тут увидела Глейзу.
— Нет, — медленно сказал Рошер. — Мы просто… Лэрик страшную историю рассказал просто.
— Да⁈ — очень заинтересовалась Ильсора. — А мне рассказать? Ну пойдёмте, оладьи же остынут…
Мы пошли. Куда деваться-то. Ильсора не виновата и королева не виновата, как ни поверни.
А у Виреллы оказалось отличное расположение духа.
— Ну что ж вы? — сказала она, улыбаясь. — Неужели вы не выспались? Снова проболтали всю ночь? А мы с Ильсорой спали, как на облаках! Меня всегда убаюкивают путешествия… колёса стучат так славно…
— Лэрик рассказывает ужасы, — наябедничала Ильсора. — Мне тоже интересно!
— Тебе не понравится, малютка, — сказал Лэрик хмуро. — Про утопленников.
— Фи! — возмутилась королева. — Лэрик как всегда! Даже стало тошно. Лучше поговорим о чём-нибудь хорошем.
Мне стало жаль королеву, а ещё больше — своих друзей, нахохлившихся и мрачных. Я уже хотел рассказать какую-нибудь глупость, чуть-чуть разрядить обстановку, но какая-то нечистая сила меня дёрнула — и вопрос выскочил сам собой:
— А ещё, представляете, ваше величество, нам с Лэриком приснился одинаковый сон! Будто мы читаем «Легенду Мёртвого Озера»…
— Как удивительно, — улыбнулась Вирелла. — А я сегодня утром сказала Ильсоре: в Королевском Музыкальном театре заозерской столицы сейчас дают «Легенду Мёртвого Озера», Фею Туманов играет Джейма из дома Горящего Сердца. Мы ещё подумали, что неплохо взглянуть…
— Правда, удивительно! — сказала Ильсора.
— Я ж говорил, что это наваждение, — сказал я своим и улыбнулся, чтобы прозвучало, как шутка.
Августейшие тренированные, у них получилось улыбнуться в ответ. А у Рошера — нет.
Глава 2
Мы, конечно, удрали сразу, как появилась возможность. А она появилась: к Ильсоре пришла её преподавательница рисования, пригласила остаться и нас, но у них с Ильсорой был специфический интерес. Они достали десяток модных журналов и принялись доделывать эскиз какой-то шляпки.
Лэрик тут же фыркнул:
— Меня увольте!
Нет, ну так-то хорошая шляпка, зря он. Я сказал:
— Вот цвет у перьев шикарный просто. Только мы ж не умеем. Давай потом порисуем морские пейзажи с натуры, а, леди Ильсора?
Почему-то это её ужасно обрадовало. Она прямо высветилась:
— Ты, Валиен, такая лапушка! Договорились!
Глейза сказала:
— Надо же. На пленэр с нами пойдёшь?
И Ильсора даже не огрызнулась, а довольно мирно сказала:
— Ну… не знаю, я попробую, во всяком случае. Если ты не станешь кусаться.
Глейза усмехнулась устало, но не зло. Королева, кажется, удивилась, но только приподняла бровь, без всяких попыток нас одёрнуть. Достала шкатулку с валиками для фонографа и валик оттуда вынула.
— Полагаю, — сказала Ильсоре, но вообще-то нам всем, — что эти любители болтать языком могут валить и болтать, а мы с тобой, дорогая, послушаем леди Сэглину. Драгоценный голос, не так ли?
И Лэрик неожиданно сказал:
— Это да. Голос мощный. Тёмное мерцание такое…
— Ну надо же! — ещё больше удивилась Вирелла. — Ты можешь быть любезным? Воистину чудны дела твои, Господи!
— Если меня не ловить и не хватать, я мирный, — сказал Лэрик.
— Ах, только и дела у меня что ловить тебя! — фыркнула Вирелла. — Хотите идти — идите, хотите слушать — оставайтесь, нечего стоять в дверях.
Мы свалили, конечно. Нам обязательно надо было обсудить многое. Но мне показалось…
— Валиен до изумления хорошо действует на маму, — сказала Глейза. — Она сегодня ни разу не попыталась вцепиться мне в горло.
Тёмное бархатное контральто Сэглины слышалось и в коридоре вагона, и даже в нашем купе, хоть и глухо: говорить можно было совершенно спокойно.
— Да, — кивнул Лэрик. — Даже удивительно.
— Может, потому что Даурин остался в Святой Земле? — сказал я. — Он её подкручивает и злит, заметно же.
— Это тоже, — сказала Глейза. — Но в прошлый раз его отсутствие ей не помешало.
— Да точно, — сказал Лэрик. — Ты ей вчера понарассказывал всякого, сегодня
