не устоит под ударами с трёх сторон. Полагаю, что смертные как следует скоординируют атаку — и уничтожат это адское логово.
— Предполагается, что мой король должен предать союзника? — спросил добродушный дяденька с косичкой.
— Да ваше Златолесье ведь всегда было для святоземельцев кормом, Ульриг! — горячо воскликнула Клисса. — Не сосватали вашему принцу святоземельскую девку? Удивительно, как он удержался… Это отродье делает сговорчивыми любых мужчин, знаете ли…
— У принца Ланна есть невеста, — сказал Ульриг тихо. — Княжна Гэйлинэ из семьи Барсов Скал. Они помолвлены уже год. Скоро свадьба.
— Златолесцы женятся на горских язычницах, лишь бы не посадить себе на шею святоземельскую благую деву? — нежно улыбнулась Клисса.
— У Златолесья обширные международные связи, — сказал Ульриг. — И я не слышал, чтобы наши смертные готовились к войне с союзниками.
— Вы просто не в курсе, Ульриг, — фыркнула Клисса.
— Ладно, это скучно, — сказал Оскар.
— А по-моему, весело, — сказал Ричард. — Но я как-то не в курсе насчёт союза с Приморьем. С южным побережьем — есть. И военный союз, ага. Но я не слышал, чтоб мы собирались на кого-то нападать…
— Смертные как всегда поставят вас в известность, Ричард, когда им понадобится ваша помощь, — сказала Клисса.
— И меня? — с любопытством спросил адмирал.
— А разве вы не враг Святой Земли? — удивилась Клисса. Руки так и не убрала.
— Враг, — сказал адмирал. — Мечтаю закрыть ту трещину, которая появилась на Святой Земле ещё до моего рождения. Может, мир станет чище.
— Первое здравое слово за эту ночь! — Клисса воздела руки. — Вы согласны с тем, что это место нужно выжечь калёным железом? Уничтожить то, что воспроизводит зло, а?
— Ну да, — сказал адмирал. — Уничтожить зло — благое дело.
— Да! — воскликнула Клисса. — Никакой Святой Земли! Лугоземье! И тот клочок земли, который назывался Лугоземьем во времена Рэдерика Справедливого! Возможно, Светломорье отойдёт нам. Это было бы логично, верно? Белые Холмы… не знаю… Перелесью могли бы, если бы перелесцы вовремя присоединились к нам… или Заболотью… между прочим, кто знает, кто правит Сумерками в Заболотье?
— Какая-то нежить, — с любезной улыбкой сообщил Оскар.
— Так вот! — продолжала Клисса. — Уничтожить клир Иерарха Святоземельского как факт. Уничтожить корону Святой Земли, под корень вырезать всю королевскую родню до седьмого колена, чтобы это ведьмовство не возродилось вновь…
— Вместе с церковью Сердца и Розы? — спросил Лео.
— Она уже давным-давно себя запятнала! — фыркнула Клисса. — О ней не заплачут!
— Я заплачу, — сказал Ричард. — Это моя вера.
— Вы, перелесцы, тоже замараны адом по самые уши! — выдала Клисса. — Да и потом, пропади церковь Сердца и Розы — вы останетесь при своём язычестве, уж оно-то от вас никуда не денется…
— Прекрасный вышел вечер, — пробасил адмирал, вставая и потягиваясь. Взял шляпу. — Благодарю вас, дорогая леди Клисса, очень познавательно. Проводишь меня, Ричард?
— Конечно! — радостно согласился Ричард, тоже вставая.
— Был рад повидаться с вами, адмирал, — сказал Оскар. — И с вами, мессиры, — и чуть поклонился остальным. — Мне тоже пора, пожалуй.
— Ну что ж… — Ульриг полез из-за стола с ухмылочкой несколько даже виноватой.
— Я один, в общем… не так ли, мессиры? — спросил Лео печально.
— Не унывай, Лео, — сказал Ричард. — Скоро полнолуние. Может, ещё распогодится.
— Не пожалейте, мессиры! — воскликнула Клисса.
И в этот момент замок, и стены его, и огоньки свечей, вдруг заколебался и рассыпался искрами и струйками дыма. И видение пропало.
Мы сидели в купе с бледными лицами, глаза по плошке — и держали за руки Ричарда. А Ричард смотрел на нас с грустной улыбкой.
— Что за мрак… — растерянно сказал Лэрик. — Эта дамочка… приморская…
— А у принца Ланна невеста, вот как… — Глейза потёрла виски. — Уже тогда была… А мне не сказали… и я не догадалась бы…
— Ричард, — сказал я, — скажите, пожалуйста, а эта Клисса — она старая… ну, то есть, в смысле, она уже давно вампир же?
Ричард улыбнулся.
— Хочешь спросить, помнит ли ту заварушку, когда всё Приморье слетело с катушек долой? Да помнит, я думаю, не молоденькая. Ведь и было-то всего лет двести назад, для Князей вампиров — не срок. Это я у них считаюсь едва ли не младенцем в пелёнках, мне ещё и пятьдесят не сравнялось…
— Вас на той войне убили, Ричард? — тихо спросил Рошер. — В Перелесье?
— Нет, подпоручик, не на войне, — сказал Ричард. — Сам я ушёл в Сумерки. Побратался с мессиром Олгреном, адмиралом с побережья, мы с ним кровь смешали, и я тёмным стражем Перелесья стал тогда. Нарочно, намеренно — знал, на что иду. У нас в Перелесье тогда такой же адский дурман стоял, как у вас… ну, то есть, может, у вас и погуще, но по сути такой же. Надо было кому-то оружие брать и идти воевать туда, где не достать смертным… Вам, святоземельцам, сравнительно повезло ещё: у вас вот Лео есть, он парень честный, надёжный и в вере крепок. А у нас тогда в Князьях ходил Эрнст, упырюга и продажная тварь: аду продался, лишь бы свои счёты свести…
— Ничего себе, — удивился Лэрик. — Политика вампиров?
— А куда денешься, ваше высочество! — Ричард и ему улыбнулся ласково. — Конечно, обычно говорится, что Сумерки, мол, кончаются с рассветом, что неумершим с живыми не годится плескаться в одном житейском болоте… да только всё это гордыня. Я вот перелесский солдат. Присягу давал защищать страну… хоть на этом свете, хоть на том, хоть на Меже. Значит, обязан защищать, верно? Лео — святоземельский дворянин, у него честь, кровь дома, могилы предков. И мессир Оскар — опять же дворянин, а адмирал — опять же солдат… Мэтр Ульриг, я слышал — из купцов, но, по всему, и у него своя присяга имеется… да и у леди Клиссы есть, чего говорить-то… Все мы, выходит, привязаны к своим землям, где наши могилы — и нам за эту связь ответ держать. Такой уж у всех нас долг и договор с Богом. Кто нарушает — тот неизбежно становится упырём. Страшной, конечно, тварью, сильной… но нелюдем. И на грани.
— Но как приморка нас ненавидит, — усмехнулся Лэрик. — Её аж колотит.
— Ясное дело, колотит, ваше высочество, — согласился Ричард. — Она же и раньше не сказать, чтоб сильно
