как? — удивился Лэрик.
— А вот… есть у меня такое уменье… вроде уродства, — усмехнулся Ричард. — Другие люди, а порой даже и не люди, могут через меня видеть всякое из моей памяти. Так вот. С Лео и с Клиссой мы вчера ночью виделись. Лео простился с вами и отправился как раз в особняк Клиссы на Зыбких Дорогах. А там к тому времени уже собралось много всякого народа: Клисса то ли бал устроила, то ли раут, или как это зовётся в высшем обществе — и позвала всех Князей, до кого сумела дотянуться зовом. И вот это я вам и покажу сейчас. А потом поговорим, что к чему, хорошо?
Мы все издали массу восторженных звуков, выражавших согласие на все лады — потому что не каждый же день прямо предлагают посмотреть вампирский бал. Ричард кивнул.
— Ну и ладно. Значит, вы, высочества, берите меня за руку, и вы, ребята, за вторую. И не бойтесь ничего: это только видения, не больше. Вам там никто и ничем повредить не сможет.
Наверное, надо было бы испугаться. Или хоть познакомиться с Ричардом, поговорить с ним чуть-чуть ещё, чтобы понимать, чего ждать. Но моему Дару он казался даже лучше, ближе, чем Лео, если это возможно, я просто родным его ощущал — и подумал, что таки да, не стоит терять время.
Ричард протянул нам руки — лунные и ледяные, но руки солдата, в шрамах и мозолях, с обломанными ногтями — и почему-то это у меня последние сомнения убило напрочь.
Мы просто взяли его за руки.
И был такой полёт!
У меня захватило дух. Я не понял, что это за пространство такое: между огней, как между электрических звёзд, в каком-то ледяном ничто, над мостом из дрожащих ледяных струн, то натянутых, то свисающих, как мотки заиндевевших ниток… а где-то ужасно далеко внизу — городские огни, маленькие и живые, только город не узнать…
И вдруг всё разом кончилось. Вдруг — вокруг пышный зал, весь в золоте, громадная золотая люстра, не с лампочками, а со свечами, стены в сером шёлке и каких-то золотых букетах и арках, тёмные картины в тяжеленных золотых рамах, тёмные портьеры с золотыми кистями, тёмная бархатная мебель на гнутых золотых ножках… Богатые, в общем, покои. Больше богатые, чем красивые. И тяжеленные золотые канделябры освещают круглый стол, за которым собралась странная публика.
Это, значит, Ричард смотрел на всё. Я даже пожалел, что его не увидеть со стороны: забавно, должно быть, он смотрелся в золотом кресле, в своей шинельке обтёрханной. Лео тоже был там, я его сразу узнал — в его пажеском костюме, без берета. А рядом с ним — громадный мужик, седой, морда лица в сабельных шрамах, в каком-то засаленном кожаном плаще — и на столе рядом такая же видавшая виды треуголка. Зато напротив — вдребезги аристократичный средневековый мессир в чёрном бархате, лицо — как с гравюры, вороная грива ниже плеч, вид равнодушный, скучающий даже. И ещё там был немолодой полноватый дядечка такой в кафтане, вышитом кручёными шнурами с двух сторон, из рукавов торчат длинные кружева, руки закрывают почти до пальцев — и волосы сзади в косичку заплетены, а лицо простецкое и добродушное.
И все они — вампиры, ясно. Не просто вампиры, а Сумеречные Князья. Ну просто я откуда-то это знаю, может, потому что Ричард знает. А во главе стола, на стуле с фигурной золочёной спинкой, на троне прям — хозяйка дворца, видимо. Ослепительная леди с цветами в причёске, а платье спущено с плеч низко-низко… ну вот прямо до самого… ну почти. Так, что видно тень между… в общем… в лицо ей смотреть — надо напрягаться.
Говорила именно она.
— Я рада видеть всех вас, мессиры, — сказала она, улыбаясь. Клыки как у рыси. — Я надеялась, что будут Князья всего Запада, но мессир Лэндел Девятиозерский заявил, что у него нет времени на ерунду, а кто в настоящий момент правит Сумерками Заозерья — я даже не знаю. Они закрыты и молчат.
— Ну, у меня-то некоторые мыслишки есть, кто у них там, — сказал Ричард.
— Ваше мнение, Ричард, мне известно, — сказала леди Клисса. — Мне кажется, это спорно. Но даже если вы правы, это не меняет общей картины. Мне хотелось бы разобраться, в каких мы отношениях между собой сейчас, когда ад рядом как никогда.
— Лично мне, — сказал средневековый мессир в чёрном, — представляется, что Лэндел был прав, говоря, что у него нет времени на ерунду. Я думал, дивная леди зовёт меня по делу…
— Я повторюсь для тех, кто ещё не знает, мессир Оскар, — сказала Клисса. — Мне хотелось бы услышать ваше мнение о том, что делать с Сумерками Святой Земли, когда она перестанет существовать.
— А с какого бы перепугу ей перестать? — удивился пират в сабельных шрамах, глядя Клиссе в декольте. — Кто-то предсказал, что она должна провалиться сквозь землю?
Мне показалось, что Клисса мучительно пожалела о выборе костюма. Она обхватила себя руками за плечи, как будто озябла — но просто прикрылась немного. И сказала, даже чуть раздражённо:
— Сейчас вы всем напомните, что Сумерки кончаются с рассветом, адмирал? Но вы сами нарушали этот принцип во время войны с Перелесьем! А сейчас ожидается война, в которую, видимо, будут втянуты все так или иначе! И всем ясно: ад ползёт со Святой Земли, мы должны преградить ему путь вместе со смертными. Взгляните, что осталось от Сумерек Святой Земли! Если мы не остановим марш ада — это всех ждёт!
— Мой клан остался, — сказал Лео. — И меня удивляют твои формулировки, Клисса.
— Это не Святая Земля, а проклятая земля, — сказала Клисса. — И если тебе придётся бежать, я приму тебя как брата.
— Бежать? — поразился Лео. — Бросив свою могилу вместе со своей землёй?
— Местные упыри прикончат тебя, как убили Зельду, — сказала Клисса. — А я могу дать тебе пристанище, тебе и твоим последним посвящённым. До тех пор, пока смертные не решат со Святой Землёй. Упыри планируют войну — они её получат. Мы, во всяком случае, готовы…
— Вы, Сумерки Приморья, или вы, смертные Приморья? — осведомился Оскар, подняв бровь.
— Всё Приморье, — резанула Клисса. — Вам не понять, что такое ад под боком.
— Нам не понять? — удивился Оскар.
Клисса сделала вид, что не расслышала.
— Мы полагаем, — сказала она, — что удар нанесут Перелесье, Златолесье и Приморье. Возможно, присоединится прибережский флот. Святая Земля
