мысли блуждали. Было странно находиться здесь. Это место пропитано запахом смерти, но при этом в нем царит атмосфера церкви. Забавно видеть, как место, находящееся под юрисдикцией Ада, завалено крестами и Библиями. Что бы сказали эти люди, если бы знали, что бог, который над ними бдит, — это демон, который носит грех как дорогой костюм?
Я никогда в жизни не была в церкви. Ближе всего к религии я была тогда, когда стояла на коленях, умоляя о пощаде моего Владыку, и стонала, обхватив губами его член. В тот момент это казалось священной молитвой.
Но, наверное, это не считалось.
Я прошла вглубь похоронного бюро. В коридорах стояли одинаковые полированные двери, а в воздухе витал сильный запах формальдегида, неприятно щипавший легкие. Я знала, куда иду, не зная точно, куда идти. В подвале морга находилось чудовище.
Для всех остальных это место выглядело безобидным похоронным бюро. Простым, уютным и спокойным.
Но все это ложь.
Я знала о гнусном грехе, который таился внутри, о том, что скрывалось за этими кирпичами.
Поток прохладного воздуха обволок меня, когда я открыла дверь, ведущую в подвал. Я осторожно спустилась по лестнице, шагая легко и с твердой решимостью.
Черт возьми, я не собиралась терять элемент неожиданности перед этим ублюдком. Я хотела увидеть вспышку абсолютного ужаса в его глазах, когда он увидит меня, прямо перед тем, как встретит свою смерть. Эта мысль вызвала удовлетворенную улыбку на моих губах.
Когда я дошла до последней ступеньки, я замерла. Передо мной была еще одна дверь, на этот раз металлическая, с маленьким окошком, через которое можно было заглянуть в комнату. Однако меня остановил не столько вид двери, сколько звук, доносившийся из-за нее.
Мои уши пронзил низкий, ритмичный стук, глухой и равномерный, похожий на удары плоти о плоть.
У меня скрутило живот, и я приготовилась к тому, что ждало меня по ту сторону. Снова глубоко вздохнув, я потянулась к дверной ручке и толкнула ее. Металл заскрипел, будто предупреждая, и я с трудом сглотнула, когда комната за дверью открылась моему взору.
В отличие от уютных комнат наверху, здесь было холодно. Стерильно. Стены и пол были белоснежными, серебряное оборудование блестело в свете люминесцентных ламп.
В центре комнаты стоял стол для подготовки, на котором в данный момент лежала новая жительница похоронного бюро — Марлен Джейкобс, двадцатитрехлетняя студентка колледжа, погибшая в трагической автомобильной аварии.
Над ней, обнаженный по пояс, нависал тучный мистер Кристенсон, директор похоронного бюро. Он трахал ее бледные, стройные бедра, а его животные стоны сопровождали шлепки его мокрой кожи.
Почему все было таким… э-э… мокрым?
Желчь подступила к горлу, когда я заметила большую банку вазелина на тележке рядом со столом.
Чистое, неразбавленное отвращение скрутило мне живот, и на мгновение я подумала, что меня стошнит. Но затем оно сменилось яростью, овладевшей мной, как демон.
Я могла убить его в эту же секунду. Могла щелкнуть пальцами и раздробить ему череп или скрутить позвоночник, как крендель. Мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы удержать себя в руках.
Белиал научил меня быть расчетливой и целенаправленной в своих решениях.
Если я потрачу еще несколько секунд, чтобы обдумать свой следующий шаг, — это может означать для него еще больше боли, а для меня — еще большее удовольствия.
Марлен и все бедные души, которые были здесь до нее, заслуживали справедливости. Моя миссия заключалась в том, чтобы она ее получила.
Я заставлю этого ублюдка страдать.
Войдя в комнату, я прочистила горло, и мужчина остановился. Когда он посмотрел в мою сторону, вся кровь мгновенно отлила от его потного лица, и оно стало белым, как мел.
— Кто ты? — выпалил он в панике, спрыгивая со стола и шаря рукой по брюкам, которые лежали в нескольких футах от него.
— Ну, точно не Санта-Клаус, — я вынудила себя язвительно улыбнуться. Достав из заднего кармана кусок пергамента, список опасных человеческих душ, которые должны предстать перед Судом, прежде чем их жизненный срок истечет, я взмахнула им. — Но ты в моем списке непослушных, и тебе грозит нечто большее, чем уголь.
— Это не то, чем кажется… Тебя… тебя не должно здесь быть!
— А тебя не должно быть там, — я кивнула подбородком в сторону мертвой женщины на столе. Теперь, когда он с нее слез, её тело выглядело еще меньше, и гораздо более хрупким. Уязвимым, беззащитным.
Даже после смерти женщины не могли избежать того, чтобы с ними обращались как с вещами.
Кислота обжигала мой язык, когда я выплюнула:
— Что ты можешь сказать в свое оправдание, жалкая свинья?
Мои глаза сузились до смертоносных щелей, когда я медленно приблизилась к проклятой душе. Мягкий стук моих боевых ботинок по плитке эхом разнесся по моргу, а мистер Кристенсон натянул штаны и отступил еще дальше.
— Ты вторглась в чужую собственность, — пролепетал он. — Если сейчас же не уйдешь, я вызову полицию!
Я запрокинула голову и громко рассмеялась, от чего нас окружило эхо.
— Давай. Уверена, правоохранительным органам будет интересно услышать, почему мисс Джейкобс вся в вазелине и сперме.
— Ты не можешь… Я не… — после этого последовала череда неразборчивых слов, а я остановилась рядом с подготовительным столом и провела пальцами по его поверхности.
Мой взгляд упал на лицо женщины с зашитым ртом и склеенными глазами. Она должна была выглядеть как спящая, но ее напряженное выражение лица говорило о чем-то менее мирном. Тело не могло реагировать на боль, по крайней мере, в человеческом мире. Но что-то мне подсказывало, что ее душа страдает.
— Не волнуйся, — прошептала я, утешительно поглаживая ее по плечу. — Он больше никогда не причинит вреда ни тебе, ни кому-либо еще. Обещаю.
Движение в углу глаза привлекло мое внимание, и я оторвала взгляд от тела как раз вовремя, чтобы увидеть, как мистер Кристенсон бежит на меня с электрической пилой. Она не была включена, но лезвие все равно угрожающе блестело в свете.
Конечно, он попытается убить меня, чтобы спасти себя.
Я ожидала этого. И скажу больше: даже надеялась на это.
Поднимая руку с вытянутыми пальцами, я сосредоточилась на магии, бурлящей в моих венах. Дар, пришедший вместе с ролью Королевы Ада, был для меня в новинку, и я все еще не до конца его освоила. Однако, я взмахнула запястьем, и директор похоронного бюро резко остановился, а пила упала на пол.
Его руки мгновенно потянулись к горлу, как будто он пытался оттолкнуть невидимые пальцы, намеревавшиеся перекрыть ему доступ к воздуху.
— Ты жалкий, отвратительный
