звонко расцеловались, – как ты?
– Проходи-проходи, – он радостно улыбался, – голодная?
– Не-а, – соврала я.
– Ладно, небось с утра ничего не ела, – давай-ка…
Они с бабушкой оба были такие, сразу усаживали гостя за стол, невзирая на протесты.
– Олеся сегодня допоздна… – начал дед.
– О, Ксюшка, – из комнаты показалась светлая голова Дениса, – привет, – он окинул меня взглядом.
– Привет-привет, ну-ка иди сюда, длинный мальчик, – шутливо сказала я, – хочу посмотреть, ты уже два метра или еще нет.
– А, – он махнул рукой, – когда вы с отцом вдоволь наболтаетесь, можешь заскочить, помочь мне с химией?
– Запросто, – я кивнула.
Голова исчезла, и мы пошли с дедом на кухню. Мне до сих пор было странно слышать, как Денька называет моего деда отцом. Оказалось очень комично, что внучка чуть старше сына. С дедом не шутил по этому поводу только ленивый, включая и его сына и меня. А он благодушно со всеми соглашался и не обижался. Денису было шестнадцать, дедовой второй жене Олесе – сорок семь, а ему самому в этом году исполнялось шестьдесят.
– Как бабушка? – начал он с дежурного вопроса, доставая из холодильника еду.
– Хорошо, – так же дежурно откликнулась я, – какое-то ей письмо заказное пришло.
– Да? – удивился он. – Откуда?
– Не знаю, – я смотрела, как дед выкладывает на сковородку драники, чтобы погреть, и сглотнула.
– Ну да, не голодная она, – усмехнулся он, поймав мой жадный взгляд.
Я оглядела его, стоящего у плиты, – «дед, дед»… это я привыкла, что он дед, а на самом деле это был моложавый веселый мужик. Из-за очень светлых волос седины было почти не видно, глаза ярко-голубые, забавный нос картошкой, не красавец, конечно, но харизматичный и обаятельный. И почему они с бабушкой расстались? Такая пара была!
– Дед, а можно я у тебя спрошу? – я встала и достала нам тарелки из верхнего ящика.
– Конечно, спроси, – он приподнял крышку сковородки, – и сметаны.
Я открыла холодильник:
– А вы с бабушкой почему э-э-э… расстались?
– Хм… – он стоял задумавшись, отвернувшись к окну.
Светлые шторки, расписанные в веселые чайники, уныло обвисали широкую раму, на подоконнике цвели фиалки в глиняных горшках, а под потолком вился крохотный паучок.
Он смотрел сквозь тюлевые занавески в сгустившийся зимний вечер:
– Думаю, что она хотела, чтобы я был счастлив.
Такого ответа я совершенно не ожидала:
– Это как?
Он все смотрел в окно.
– Деда, драники сгорят! – я указала на сковородку.
– Точно! – он спохватился, выключил газ и открыл крышку. – Да, малость подпеклись, ну ладно, сойдет, давай тарелки.
– Эх, Ксюшка, Ксюшка, внучка ты моя дорогая, что тебе сказать, бабушка твоя – хороший человек, но не любила меня никогда, вот и хотела, чтобы я нашел свою судьбу.
Я откинулась на спинку стула:
– Как так? Погоди, быть не может.
Я вспомнила, как и она, и мама носились в больницу, когда он спину сломал, и потом бабушка выхаживала его, с ложечки кормила в буквальном смысле слова, по каким-то там массажистам специальным возила. Разве это возможно без любви?
– Знаю-знаю, – он кивнул, – знаю, о чем ты подумала. Только все не так просто. Прости, ребенок, но какие-то вещи я тебе сказать не могу, не моя тайна.
– Тайна? – я повела плечами, показалось, что потянуло холодом из окна.
– Ну, не то чтобы тайна, в общем… – он слегка сконфузился, – главное, что ты должна знать – бабушка твоя замечательный человек.
– Я это знаю, – странный получался разговор, – дед, а ты ее любил?
– Да, – без раздумий ответил он, – очень.
Помолчали, доедая слегка подгоревшие драники.
Странная тяжесть повисла под потолком.
Он достал баранки и печенья.
– Похрустим? – и зажег огонь под чайником.
– Похрустим, – я кивнула и посмотрела на него внимательно, – а сейчас ты счастлив?
Он хохотнул:
– Почти! Вот если бы заполучить хоть одну шоколадную конфету, то был бы счастлив абсолютно!
Он порывисто вздохнул – была в этом вздохе какая-то прореха. Будто угольное ушко – лаз в давнюю боль.
И я вдруг подумала, что мой замечательный дед Василий, несмотря на молодую симпатичную жену и сына-подростка, очень одинокий человек.
– Ты знаешь… – мне хотелось сказать ему что-то хорошее, обнять, но поворот ключа в дверном замке меня остановил.
– Вот и Олеся, – дед поднялся и вышел встречать жену.
Я погрустнела – разговор по душам не то чтобы не получился, но хотелось продолжить, и уж конечно без Олеси.
Она в общем, была неплохая тетка, всегда вежливая и вроде бы даже доброжелательная, но чувствовалось, что это немного через силу, мне всегда казалось, что она продолжает ревновать своего мужа к бабушке, хотя разошлись они давным-давно.
– Привет, – она чмокнула его в щеку и заметила меня, стоящую в дверях кухни, – здравствуй, Ксеня, как дела? Как сессия?
– Здравствуйте, – я улыбнулась ей, – пока сдаю без троек, осталась анатомия.
– Ничего-ничего, справишься, – Олеся раздевалась в прихожей, – первый курс всегда самый сложный. Вы ужинали?
Она работала стоматологом и знала не понаслышке, что такое учиться в меде.
– Да, спасибо, дед покормил, – я вдруг подумала о том, что дома, наверное, бабушка уже с работы пришла, – я, пожалуй, пойду.
– Ну что ты, – заговорил дед, – мы ж собирались чайку попить.
Мне показалось, что ему неловко, хотя было непонятно почему. Странно, эта неловкость будто бы присутствовала всегда, если с нами оказывалась его жена.
Я быстро обвела их взглядом – странная, конечно, парочка. Мягкие каштановые кудри до плеч, высокая, большая, похожая на гренадершу Олеся была выше деда. Не намного, он тоже был не маленький, но все-таки выше. Хоть она и была моложе его на тринадцать лет, выглядели они практически ровесниками. Медленная, плавная Олеся и веселый живчик – дед Василий. Причудливый контраст.
Познакомились они банально – он пришел к ней лечить зубы. И женился через полгода.
«Пора домой», – скомандовал внутренний голос.
– Экзамен через день, надо бы над учебниками еще посидеть, – я думала о том, что ни над какими учебниками я сегодня сидеть точно не хочу.
– Тогда ладно, – дед развел руками.
Я быстро оделась и наскоро со всеми распрощавшись, вышла в морозный январь. И уже подходя к остановке, вспомнила, что обещала Денису с химией помочь. Странно, что он не вышел мать встречать, вот я и забыла. Но все равно как-то неудобно получилось. Возвращаться я не стала.
– Бабуль, ты дома? – открыв дверь, я сразу бросила взгляд на тумбочку – если сумочка стоит, то значит бабушка дома.
– Ага, – отозвалась она из кухни, – мой руки и за стол.
– Я у деда ела, – прокричала я.
– Ты к нему заходила? – бабушка показалась в коридоре с полотенцем в
