не знаю, как продолжить.
– Можно по-русски, – говорит он, – что-то произошло?
– Гм… нет, но… можете ли вы мне сказать, какая у вас группа крови? – я продолжаю по-немецки, специально, чтобы Вацлаву было все понятно.
– Группа крови? – удивляется Анджей. – Зачем?
– Пожалуйста… – с одной стороны, мне не хочется ему рассказывать, а с другой…
– Конечно, я скажу, но, Ксенья, мне важно, чтобы ты объяснила. Это как-то связано с Аньей? Она здорова? С ней все хорошо?
– Да-да, она в порядке, просто… Вацлав говорит, что у вас одна и та же группа, вторая…
– Да, все так и есть, – быстро отвечает он, – нам делали операции в один год…
Дальше я не слышу, чувствуя, как замирает дыхание и все звуки будто растягиваются, сливаясь в невнятный гул.
– Вто-рая? – наконец переспрашиваю я. – Вы аб-со-лют-но уверены?
– Разумеется! – он удивляется. – Может быть, ты скажешь, в чем дело?
– Господи…
У меня в голове не укладывается. Значит, отец моей матери и мой дед вовсе не он, а… цыган. Беглый цыган, без роду и племени. Насильник и урод.
– Ксенья? – спрашивает Анджей в повисшей паузе.
Я глубоко вдыхаю… выдох:
– Вы любите мою бабушку?
– К-конечно, – кажется, он стесняется.
– Тогда слушайте.
И несмотря на сумасшедшую цену международных звонков, я все рассказала.
Анджей слушал молча.
– Если вы действительно ее любите, – закончила я, – тогда, пожалуйста, скажите ей, что у вас четвертая отрицательная, как у моей мамы и у меня. Если она узнает, что отец моей матери не вы, это просто ее убьет. Хотя нет, не убьет, бабушка человек сильный, но ей будет очень тяжело. Пожалуйста, скажите ей.
– Бедная, бедная моя Анья, – грустно вздохнул Анджей, – я скажу, Ксенья, обещаю тебе. Я скажу.
– Она позвонит вам сегодня вечером. Ну, или я позвоню при ней и спрошу то же самое. Я хочу, чтобы она убедилась в этом сейчас, и эта история больше никогда не возникла снова. Обещаете мне? – я хотела быть уверенной наверняка и боялась того, что если не поставить точки над всеми «и» сейчас, то потом где-то, когда-то и как-то это может неожиданно всплыть. Пусть он об этом знает и помнит всегда.
– Обещаю, – твердо сказал Анджей.
– Спасибо.
– Это самое меньшее, что я могу для нее сделать. Можешь об этом не волноваться, Ксенья, твоя бабушка никогда не узнает.
– Спасибо, – еще раз сказала я, – до свиданья.
– До свиданья, – он положил трубку.
Я обернулась к Вацлаву:
– Теперь понятно?
– Ничего себе! – он ошалело смотрел на меня. – Вот так история!
– Угу! – кивнула я, чувствуя дикую усталость. – Мне пора домой. Теперь ты тоже обо всем знаешь. И я верю, что будешь молчать.
– Буду, – подтвердил он, – даю обещание.
– Спасибо, – я кивнула, – господи, какой долгий сегодня день.
– Давай я тебя провожу, – он наскоро оделся и открыл дверь.
– Хорошо, – и мы вышли из его номера.
2018 Ксения
Бабушка умерла сегодня, светлым июньским днем.
Я сижу на веранде своего дома, укутавшись в плед, и смотрю, как капли тихого моросящего дождя переливаются серебряным бисером в свете фонаря.
На веранду выходит Вацлав с двумя чашками чая, ставит на столик возле кресла и садится в соседнее:
– Ты не замерзла?
– Не-а, – я легко мотаю головой и вынимаю из-под пледа руку, в которой зажаты листки, – вот, полюбуйся.
– Что это? – он с любопытством берет бумаги. – У меня нет очков.
– Это мой генетический анализ, – я улыбаюсь, – не тот, который я отдала бабушке, а настоящий.
Вацлав встает:
– Тогда очки точно стоит взять.
Мы с ним иногда даже не очень понимаем, на каком языке разговариваем. Чаще всего это польский, иногда русский, который он теперь знает гораздо лучше, или немецкий. Сейчас мы говорим по-русски.
Надев очки и снова сев в кресло, он внимательно вглядывается в диаграммы и буквы:
– Ого! Тут у тебя румыны, молдаване и даже… индусы? Литовцы, поляки… Вот помесь-то!
– Ну, цыгане – это изначально выходцы из Индии, я где-то об этом читала, – я смотрю на него, – тебя это не смущает?
– Что? – он выглядывает поверх очков.
Я неопределенно повожу рукой:
– Что такая помесь? Цыгане. Поганая, черная кровь, как говорила бабушка.
– Нет, – беспечно улыбается мой муж, – совсем не пугает. Мне это безразлично. Я люблю тебя.
Я беру его за руку, радуясь тому, что бабушка этого никогда не узнала и умерла спокойно, а значит, все в этом мире правильно, так, как и должно быть.
Благодарности
Главная благодарность – главному человеку в моей жизни – моему дорогому мужу Александру Немировскому. Без тебя бы ничего не случилось! Ты мой вдохновитель, ты мой критик, ты мой самый близкий друг!
Спасибо моим потрясающим сыновьям, Юрию и Павлу, за то, что они есть, и за то, что они такие удивительные!
Спасибо моей мамочке, Любови Чумак, за все пройденное и пережитое, что переплавилось в любовь и свет.
Мир полон потрясающих совпадений и счастливых случайностей, которые, конечно, не случайны! И мне невероятно повезло, что над этой книгой работали такие удивительные люди!
Спасибо моему выпускающему редактору Алисе Цыганковой, спасибо литреду Тане Чубань, всей команде корректоров и художнице Яне Клыга.
Отдельное спасибо Юлии Селивановой, «крестной маме» моей первой книги, а значит, и меня как автора!
И светлая память и благодарность моей бабушке Клавдии Федоровне за «полесский дух» и теплые воспоминания и за то, что далекую память можно сделать снова «живой».
Я безмерно благодарна вам, дорогой читатель, за то, что вы держите мою книгу в руках! Надеюсь, вам сейчас тепло и уютно на душе. Пусть так и остается.
Всех причастных к этой книге – сердечно благодарю и обнимаю. И… давайте продолжим!
