Спать пора ложиться. Тебе же завтра в институт небось?
– Завтра к третьей паре, да и то немецкий, я уж и так сдала все задания за этот год, так что успею выспаться, – никакой усталости я не чувствовала, несмотря на изнурительный день, мне хотелось узнать, что случилось дальше.
– Ну, мою работу никто не отменял, – бабушка пожала плечами, – а уже почти двенадцать.
– Не может быть! – я обернулась, ходики висели на стене у меня за спиной и показывали без пятнадцати полночь. – А завтра? Завтра расскажешь мне?
– Раз обещала, значит, расскажу, – бабуля поднялась из-за стола и посмотрела на шкатулку. – Только обещай мне не открывать ее. Мы до нее непременно доберемся. Пусть тут, на подоконнике, и стоит, но ты ее не откроешь, хорошо?
Я задумалась – соблазн был, конечно, невероятный, но у нас с бабушкой был негласный уговор – если каждая из нас что-то обещала, то это выполнялось беспрекословно. И мы всегда друг другу верили.
– Ксюш? – она ждала.
– Да, – твердо сказала я, – обещаю. Не буду трогать шкатулку без твоего разрешения.
– Вот и славно, – она расслабилась и выдохнула, – пойдем-ка спать ложиться, завтра будет новый день.
1982 Ксюша
Я думала, что не усну, – сложно было переварить все, что рассказала бабушка. И даже не очень верилось, что это все случилось на самом деле. Нет, конечно, я верила ей, просто… неужели это и правда по-настоящему и с моей родной бабушкой?
Когда я открыла глаза – хмурое утро висело в комнате. Вчерашняя метель угомонилась, небо было низким и серым, но ветки тополей и берез во дворе не двигались, а значит, ветра не было.
Бабушка ушла на работу – в архив, я слышала, как громко тикает старый будильник в ее комнате, как этажом ниже тренькает на фортепьяно соседский мальчишка. Я лениво потянулась – январский пасмурный день уютно свернулся клубком, обещая быть необременительным и легким.
На подготовке к зачету по химии я думала не о формировании многоатомных спиртов, а о бабушке и том, как же они тогда выживали. Одни женщины среди зимы в войну. Как не сломались, не сошли с ума?
Пары закончились.
– Ты домой? – спросила я у своей студенческой подружки Верки Ковальчук.
– Не, у меня хвост по анатомии, это ты у нас счастливчик, – она тяжко вздохнула, – так что побегу в анатомичку, может, труп свободный будет, хотя вряд ли. Хотя бы органы поковыряю.
С бессонными ночами я все-таки сдала экзамен по анатомии на четверку.
– Тогда пока, – я направилась к выходу, – удачи!
– Ага, – Верка кивнула.
Одной ехать домой не хотелось, может, сходить в студенческую столовку, а заодно по пути посмотреть расписание третьего курса? Хотела я его знать только по одной причине. И причину эту звали Игорь Белобородов. Блистательный ум третьего курса и, вероятно, будущее светило медицины. Мы даже два раза в кафешке посидели, поболтали не о химии, а о всякой ерунде.
Дойдя до расписания, которое висело на стене в вестибюле, я увидела, что третий курс сегодня учится в этом же здании, и повеселела – значит, можем и увидеться.
Здесь постоянно толклись студенты, рядом находился гардероб, и кто-то выходил-приходил, мелькали белые халаты студентов и костюмы преподавателей, девчонки задерживались у зеркала, поправляя прически.
Я накинула пальто и выскочила на улицу.
По ступеням поднималась компашка из нескольких ребят.
«Витек!» – я дернулась в сторону, пытаясь избежать встречи и быстрее проскочить мимо. Толстоватый, с жирными редкими волосенками и такими же усиками, он постоянно будто пританцовывал, подходя к любому человеку. На его щекастом подвижном лице все время блуждала полуухмылка. За глаза его называли Витек-колобок.
Этот тип доставал всех совершенно безнаказанно. Я уже развернулась, но увидела Игоря, идущего вместе с девицей из их группы – Катей, они шли позади развеселой компании, и я замешкалась, разглядывая эту парочку.
Я и не заметила, как ко мне подскочил Витек и легко ткнул в плечо:
– И куда ты, красавица, путь держишь?
– Отстань, дай пройти! – я забыла про Игоря.
Витек встал на ступеньку ниже, перегородив мне путь:
– А то что?
Он доставал не только меня – всех, но у него были «любимчики», среди которых оказалась я. Еще в сентябре он прозрачно (а потом не очень прозрачно) намекал на то, что хочет со мной встречаться, а когда я ему отказала, обозлился и каждый раз цеплялся ко мне. Вот и сейчас было то же самое.
– Дай пройти! – мне не хотелось выглядеть посмешищем, тем более что я видела, что Игорь смотрит.
Витек хохотнул и взял меня за косу, лежащую на плече поверх пальто.
– Пусти! – я схватила его за руку и дернула волосы обратно.
– Не-а, – он весело помотал головой и стал спускаться на ступеньку ниже, таща меня за волосы и обращаясь к компании: – Смотрите, какая у меня собачка на поводке.
Те ржали и улюлюкали.
Я пыталась сдержать слезы, быстро глотая морозный воздух, и закашлялась.
– Пусти, придурок! – я снова дернула за собственные волосы, но безуспешно.
Хватка у него была крепкая – здоровый бугай.
Остальные студенты спешили пройти мимо как можно быстрее – никому не хотелось связываться. Все знали, кто его отец, и как этот выродок «поступил» в медицинский, и откуда он берет свои четверки и пятерки.
Я, как и все, тоже слышала историю о том, как препод по фармакологии оказался слишком принципиальным и отказался ставить Витьку четверку «за просто так». Его не только уволили, но еще из партии исключили, а это волчий билет.
Витек тащил меня за косу вниз по лестнице:
– Пойдем, пойдем, Жучка. Теперь у тебя будет новое имя.
Я посмотрела на Игоря – тот отвел глаза. И они с Катей, сторонясь, прошли мимо вверх. Вот же трус!
И тут рядом мелькнуло знакомое лицо. «Тема?! Откуда он тут?»
Я едва заметила, как он оказался рядом с ухмыляющейся рожей раскрасневшегося Витька.
Ж-жах!
Мимо меня пролетел кулак, попадая Витьку сбоку в челюсть.
– А-а-а! – он даже сообразить ничего не успел.
Ж-ж-ах! Еще один удар! И еще!
– А-а-а! – это уже закричала я.
Толстый Витек повалился на ступени, хватаясь за разбитое лицо.
Один из его компашки кинулся к товарищу, а второй, долговязый, схватил за руки Артема. Остальные бросились бежать.
Артем вывернулся и попытался ударить второго, но промахнулся и сам поймал удар в нос. Отлетел на ступени, из носа хлынула кровь, но он быстро поднялся и саданул долговязого кулаком под дых, тот скрутился.
– Прекратите! – орала я, становясь между ними.
– Прекратить немедленно! – послышался рядом со мной голос преподавателя,
