тридцать-тридцать пять. Такие ограничения были связаны с трауром. Буквально накануне скончался двоюродный дед отца, исключительно влиятельный и богатый старец, давно переживший всех своих ровесников. Поэтому ради приличия пришлось срочно менять планы.
Мать не слишком расстроилась, по крайней мере, вслух говорила: “Что ж, как следует повеселиться можно и потом. Давайте устроим цветочный бал в июле”.
Самые-самые близкие родственники договорились приехать пораньше, за два дня, чтобы вволю пообщаться и обсудить какие-то насущные дела. В чем эти дела заключались, я не знал. Меня не сочли нужным посвятить. В два часа пополудни я уже стоял рядом с матерью на верхней площадке высокого крыльца замка в ожидании гостей. Всегда ненавидел эту обязанность, однако избежать ее в тот раз не удалось. Слуга, поднявшийся на дозорную башню, передал сигнал: на дороге показались две кареты. Мне предстояло держаться вежливо и никому не давать поводов для недовольства. Это была сложная задача, но что поделать.
Первой в распахнутые ворота въехала карета графа Мариоса, среднего из братьев Ровенгросс. Карета была совсем новенькой, я ее раньше не видел, однако по ливрее кучера сразу угадал, кому она принадлежит. Мать легко сбежала по ступеням крыльца, пышные оборки на ее легком светлом платье (траур было решено не надевать), колыхались, словно крылья бабочки.
Дядюшка Мариос, не дожидаясь помощи выездного лакея, рывком открыл дверцу, лихо спрыгнул на землю и окинул двор гордым взором. Вероятно, хотел удостовериться, что все заметили его лихость. Свидетелей набралось маловато, но он вряд ли расстроился. Я не встречал более самоуверенных людей, чем Мариос.
/Небольшое отступление. Иногда буду называть действующих лиц просто по именам, безо всяких обозначений родства и титулов. Они сплошь аристократы да еще и родственники. Не люблю повторять одно и то же. Вы ведь не против? Иначе написанное покажется слишком пафосным и запутанным. В любом случае придираться к стилю, надеюсь, никто не станет. Я не стремлюсь сделать из этой рукописи роман или повесть. Просто изложение фактов с моими короткими размышлениями. Не стоит зарекаться, конечно. Но править ее вряд ли буду. Как получится, так и получится. Главное — точность, а не красота слога. /
Продолжаю: И это при том, что граф Мариос — невысокий, уже лысоватый толстяк. Именно такие частенько считают себя неотразимыми. Дядюшка прибыл с супругой Новеллиной, уже третьей по счету. Куда делись первая и вторая супруги — никому не ведомо.
О его нынешней жене распространяться не стану. Сказать о ней практически нечего. Обычная скучная дама не первой молодости. Ума не приложу, почему дядя на ней женился. До меня доходили разные версии их знакомства. Единственным ее достоинством была чрезвычайная молчаливость. Вот эта черта графини Новелинны мне нравилась. Мариос расцеловался с моей матерью.
— Ты все цветешь, сестричка Джейни!
Конечно, на самом деле она не была его кровной сестрой, однако Мариосу нравилось так ее называть.
Он похлопал меня по плечу:
— А ты уже совсем взрослый мужчина, Шэнс! Ну, как продвигаются твои занятия? Все хорошо?
Любопытно, если бы я всерьез и подробно начал рассказывать о своих занятиях — на сколько минут хватило бы внимания дядюшки? Впрочем, я не стал экспериментировать. Когда-нибудь в следующий раз.
Между тем показалась вместительная карета, в которой прибыло семейство старшего из братьев Ровенгросс — графа Трауба. Первой наружу выбралась тетушка Годория, кузина моей матери. Годория постоянно проживала с нами, но гостила в замке Трауба и теперь вернулась вместе с его домочадцами. Прежде чем поздороваться, она сурово оглядела двор и сдвинула брови. Явно заметила какую-нибудь лишнюю травинку между каменными плитами или недостаточно живописно рассаженные тюльпаны. Годория была твердо убеждена, что без ее надзора в замке все пойдет наперекосяк. Разубедить ее не представлялось возможным.
— Надеюсь, хозяйство более-менее в порядке? — недоверчиво осведомилась она.
Потом еще что-то прошептала. По губам я догадался:
“Слава богам, хоть замок еще не рухнул”.
— Ты же видишь, все благополучно, — сказала мать. — Но в любом случае нам тебя не очень не хватало.
Годория слегка кивнула в ответ и устремилась в помещение.
— Здравствуй, Джейни, — сказал Трауб. — Рад снова видеть тебя и Шэнса.
Это был статный седовласый мужчина с чеканными чертами лица и гордой осанкой, рослый и сильный. Великолепный образчик старой аристократии, живое воплощение образа благородного рыцаря тех времен, когда рыцари были отважными воинами и вершили судьбы королевства. Возможно, кому-то подобный образ мог показаться чересчур идеальным и безупречным. Кузен Дорф и кузина Веатта тоже поздоровались с присутствующими. Дорф мой ровесник, Веатта на два года младше. Не могу сказать, что у нас с детства сложились теплые отношения. К сожалению, кузенов и кузин не выбирают.
— Лэнни уже приехал? — спросил дядя Трауб.
— Пока нет. Но наверняка скоро будет.
Мать оказалась права. Мы еще не успели зайти в дом, как дозорный со сторожевой башни махнул платком.
— Наконец-то!
Все пока остались во дворе, болтали кто о чем, прогуливались вокруг фигурных клумб с роскошными тюльпанами — белыми, алыми, золотисто-желтыми, розовыми, бордовыми, почти черными. Только Годория нашла бы к чему здесь придраться. На мой взгляд, садовники постарались. Я стоял в стороне, молча наблюдая за прибывшими. Предстояло вытерпеть не меньше трех суток суеты, длинных разговоров, неловких ситуаций. Что ж, мне не привыкать. По крайней мере, я надеялся, что дольше тридцатого мая никто не задержится, и замок вновь вернется к привычному размеренному образу жизни. Надежды далеко не всегда сбываются, уж мне ли этого не знать.
И вот карета отца оказалась во дворе. Легко спрыгнув со ступеньки, он протянул руку находившейся в карете даме. Лично для меня оказалось сюрпризом, что отец прикатит не один.
Он поздоровался со всеми сразу и поцеловал в висок мою мать.
— С наступающим, Джейни. Ты ведь еще не знакома с маркизой Бринсен?
— Мы, кажется, виделись на осеннем приеме в городской ратуше.
— Совершенно верно, — отозвалась маркиза.
Две дамы на мгновение соприкоснулись щеками и чмокнули воздух. Так обычно приветствуют друг друга светские приятельницы. Со стороны отца было довольно вызывающе прихватить любовницу на день рождения фактически бывшей, но до сих пор
