новый неприятный разговор не хотелось. Коли уж Лука тут работал, нужно поддерживать добрые отношения даже с ним. А что до нелюбви к Ярославу — как знать, может, ей удастся их подружить?
— Ну коли уж решила идти, могу помочь, — кивнул парень, закрывая дверцы в топку. — Община у нас большая и дружная, и волхва нашего хорошо знают. Мудрый человек, дельные вещи говорит. Только благодаря ему и выдержали тиранию этого гада Балашова, чтоб его на том свете целую вечность в болоте топили… Вот закончим с уборкой, я тебя туда свожу. Не против, Поля?
— Ну, отчего ж нет, — пожевав губу, она кивнула. — Но сперва дело доделать надо! Пока князь воюет, мы дом хранить должны.
— Хранить, да, — хохотнул Лука и направился к дому. — Ну, будь по-твоему!
* * *
Я мчался по узкой извилистой тропе вверх, к заветному блокпосту среди скал. Всюду виднелись следы массивных сапог штурмовиков, между которых то и дело вились следы бронекостюма Титании. Они точно прошли здесь, и идущий снег еще не успел укрыть их следы. Прошли не так давно.
Они были всё ближе, с каждой минутой я чувствовал в промерзшем горном воздухе еле уловимые запахи гари, стали и крови. И с каждым шагом крепла в душе тревога.
Остановившись перевести дыхание, я включил наручный монитор и сверился с картой. До блокпоста оставались считанные минуты. Над горной грядой уже светлело небо, и на фоне угасающих звёзд угадывались прозрачные столбы дыма.
А датчик показывал почти сто альва-частиц на миллион. В этом месте творилось что-то неладное. Я потянулся за инъектором, но едва коснулся подсумка, остановил руку.
Подавлять в себе альву сейчас — все равно что выбросить патроны для пистолета в пропасть. Во мне и так достаточно лекарств. Ни тошноты, ни головокружения, типичных для начала зомбификации, я пока не ощущал, да и руки были чистыми. Лучше приберечь резерв альвы до боя.
Быстро осмотрев пистолеты, я вставил новые магазины и наполнил альва-кристаллы в рукоятях энергией. Первый выстрел должен быть убойным, если придется стрелять.
Наверняка придется.
— Что ж, вперед, — шепнул я себе и побежал наверх по тропе.
Дорожка изгибалась вокруг горы и выводила на широкий и ровный, как стол, участок. С одной стороны — обрыв, с другой — отвесная стена, а между ними- перегороженный бетонными блоками и охранными турелями участок, некогда бывший шведским блокпостом.
От одного вида у меня перехватило дыхание. Всё то, что ещё вчера было укреплённой позицией с надёжной защитой, превратилось в дымящиеся руины, усеянные телами и перепаханные взрывами. Некоторые тела были буквально разорваны близкими попаданиями, другие — дымились, догорая в предрассветной мгле. Опознать среди них наших или шведов было невозможно.
И всё же, тел наших штурмовиков было значительно больше.
От нестерпимой, ужасающей вони пожарища засвербило в носу. В лицо веяло жаром, скалистый пол был залит лужами от растаявшего снега, багрового от крови и черного от пепла. Закрыв пол-лица перчаткой, я осторожно перелез через развороченный блок, на котором повисло тело шведского солдата, и вошел на блокпост.
Казалось, тела здесь были везде. Простые солдаты, штурмовики, и шведские десантники в тяжелой броне с крупнокалиберными автоматами наперевес. Я медленно шел, переступая через тела, и с ужасом искал знакомые лица.
Сражение было невероятно жестоким. На крошечном пятачке блокпоста две силы сражались практически вплотную, в упор. Зачастую в руках у погибших бойцов были не штурмовые автоматы или ружья, а силовые кинжалы и мечи. Пару раз попадались бойцы, вонзившие перед смертью оружие в тело врага, да так и застывшие над ним, сраженные чужой пулей.
Порой тела так плотно устилали землю, что её вообще не было видно. Окровавленные доспехи, мечи и автоматы утопали в буро-черной грязи.
— Лили, — шепнул я, касаясь гримуара. Альва послушно потекла в него, подтверждая призыв. — Лиливайсс.
Девушка появилась во вспышке света, заспанная и недовольная. поежившись, она огляделась — и покачала головой.
— Помоги мне найти выживших, — я кивнул на окутанное смрадным паром поле боя. — Должен же был уцелеть хоть кто-то. Если остались раненые, мы должны помочь.
— А точнее, узнать, что с остальными? — сощурилась она. — Ты ведь про ту девчонку думаешь, человек?
Я кивнул. Лили непостижимым образом проникала в мои мысли, словно подглядывала моими глазами.
— Тогда тебе стоит знать, что я бы на твоем месте не играла в спасителя. У тебя альвы едва хватит на пару выстрелов, а я, хоть и не чета этим жалким, никчемным кодексам, но поиздержалась в бою против той земляной выскочки. Нам нужно…
— Спешить, — перебил я. — Если тебе страшно, ты так и скажи. Я сделаю всё один.
Она озадаченно приподняла бровь.
— Страшно? Мне? Да ты хоть знаешь, с кем имеешь дело, человек?
— С лучшей из кодексов, которая может достаться людям, — улыбнулся я. — Давай не будем терять время. У нас много работы. Осмотри тела, ищи выживших.
— Да, хозяин, и вот еще что…
— М? — я обернулся к ней. Девушка озадаченно смотрела на свою ладонь, словно на ней было что-то начертано. Заметив мой взгляд, она спрятала руку и покачала головой.
— Ничего. За дело.
Полчаса мы ходили между изувеченных тел, переворачивая их, прислушиваясь к безжизненно раскрытым ртам. Увы, побоище было тотальным, живых шведы не оставили. Даже тех, кто был смертельно ранен, они добивали выстрелом в голову, или закалывали ножами. Та же картина, даже более жестокая, была и в бункере, некогда занятом шведами. Тех, кто решил укрыться внутри, просто закидали гранатами.
От одного вида развороченных взрывами тел становилось дурно, Лили и вовсе не стала лезть в пропахшее смертью место.
Я уже собирался уходить и искать Аню по следам, пока снег не завалил едва видимую дорожку, как Лиливайсс окликнула меня.
— Хозяин, сюда, скорее!
Голос шёл из крошечной каморки за бункером, когда-то бывшей складом. Я бросился к ней, поскальзываясь в кровавых лужах и запинаясь о тела.
Лили сидела возле полуобвалившейся от попадания стены, завалившей ещё одно тело. Рука в силовой перчатке вяло шевелилась.
— Помоги поднять!
Вместе мы быстро отвалили обломок стены, под которым показался десантник тридцатого штурмового отряда. Его доспех был смят и раздавлен, рука сломана, а в уголках посеревших губ выступила кровавая пена.
— Эй… — просипел он, поймав взглядом мое лицо. — Ты же тот… с капитаном…
— Тише, береги силы, сейчас мы поможем тебе, — я вытащил из подсумка альва-кольцо лечения и надел его на палец, но штурмовик со стоном накрыл мою ладонь своей перчаткой.
— Не трать… — прохрипел он, сглатывая. — Мне конец, не трать на меня…
Лили
