без охраны? — он наклоняется ко мне так близко. Мне нравится его запах: нотки бергамота в одеколоне подчеркивают чистый, мужской мускус. — Твои родители в курсе? А Маша?
Маша — моя няня. Она, по сути, вырастила меня в одиночку: мама никогда не отличалась заботливостью. К счастью, Маша уже старенькая и засыпает в восемь часов, так что она не знает, что я иногда сбегаю, ведь всегда возвращаюсь домой до ее пробуждения.
Мама сидит в своей комнате и дуется, потому что ненавидит Москву и хочет обратно в Штаты, а еще потому, что отец уехал на пару дней в «деловую поездку», которая, вероятно, включает в себя его последнюю любовницу.
— Я приехала с подругами, — обвожу рукой помещение. — Они где-то там. Могу написать им, если понадобится.
— Твои подруги — кучка избалованных девчонок. А твой отец — слабак и дурак, раз позволяет тебе такие вольности. Наши женщины не ходят в ночные клубы без сопровождения, — его густые брови сходятся на переносице, образуя гримасу ярости.
Наши женщины. Да ладно. То, что отец ведет дела с Братвой, не делает его одним из них. Однако Костя, похоже, так не считает.
— Тогда я рада, что живу в Америке, — говорю я.
Его карие глаза сверлят меня пристальным и суровым взглядом.
— Тебе это не поможет. Твой долг следует за тобой повсюду.
— Какой еще долг? — спрашиваю я.
— Ты знаешь.
Закатываю глаза.
— Ты имеешь в виду мой долг оставаться девственницей до свадьбы, долг выйти замуж за того, кого выберет отец?
— Именно. Так, — он вопросительно смотрит на меня.
Горячий румянец заливает щеки.
— Да, я все еще девственница.
И это правда. Спать с кем попало было бы невероятно рискованно, как для меня, так и для того, с кем бы я решила поразвлечься. Не стоит навлекать на себя гнев отца ради мимолетного удовольствия. И, может, мы и не являемся частью Братвы, но у отца полно их людей на быстром наборе. Если бы он застукал меня за сексом до брака, моего несчастного любовника разорвали бы на куски, которые затем медленно расплавили бы в чане с кислотой.
— Мама вышла замуж не по расчету, — замечаю я. — Не понимаю, почему я должна это делать.
Мама была актрисой, сыгравшей второстепенную роль в российском сериале, когда мой богатый отец своими ухаживаниями влюбил ее в себя. Из-за нее мы живем в Америке; она ненавидит Россию. Отец пошел на компромисс с условием, что каждое лето мы будем проводить шесть недель в Москве. В остальное время я учусь в колледже в Чикаго, он разъезжает по делам, а она заглушает свое несчастье шоппингом.
И, как бы ни надоели ее бесконечные жалобы на моего изменяющего, скучного отца, ее подруг-предательниц и жизнь в целом, я бесконечно благодарна за то, что мне не пришлось расти в России. Чувствую, если бы жила здесь, то носила бы GPS-трекер и долбаный пояс верности.
— Это было до того, как твой отец связался с определенными людьми. Теперь он сотрудничает с нами, что накладывает на него и его семью определенные обязательства.
— Но в Америке я свободна, — настаиваю я. — Если все здесь собираются шпионить за мной и заставлять жить по их правилам, тогда, может, мне просто стоит вернуться домой, — скажи «нет». Ты же любишь отдавать приказы, так прикажи мне остаться.
— Поступай, как знаешь, — равнодушный тон Кости ранит до глубины души. Раньше он флиртовал со мной. Но потом его сводный брат Паша, по-видимому, решил, что хочет меня, и внезапно Костя начал относиться ко мне как к объедкам с прошлой недели.
— Ну, если тебе все равно, тогда я улетаю завтра первым же рейсом, — говорю, удивляясь глубине своей обиды.
Выражение его лица не меняется.
— Лети.
Я блефовала. Хотела, чтобы он умолял меня остаться.
— Ублюдок, — выплевываю, а в глазах блестят слезы.
Разворачиваюсь, но Костя хватает меня за руку.
— Отпусти! — дергаюсь, но бесполезно. Если бы это был кто-то другой, я бы подставила ему подножку, опрокинула и всадила каблук прямо в яремную вену. Мама обожает крав-мага и записала меня на тренировки еще в детстве.
Однако Костя не обычный мужчина. Он тверже бетона.
— Я серьезно, Аня. Нельзя, чтобы тебя видели разгуливающей по клубу в одиночестве. Это отразится на твоем отце. И поскольку он ведет дела с моей семьей, это отразится и на нас, — на долю секунды я подумала, что, возможно, Костя не хочет, чтобы я флиртовала с другими мужчинами, потому что ревнует. Но, конечно, нет; его волнует только честь Братвы.
Это смешно. Я скромно одета, не целуюсь с первыми встречными и не делаю ничего, что могло бы опозорить мою семью.
— Этого не будет. Отпусти меня. Я поймаю такси и поеду домой, — снова ощущаю знакомую боль, ту самую, что возникает всякий раз, когда Костя отталкивает меня. Вечер испорчен, я просто хочу домой.
— Нет, никакого такси. Я тебя отвезу.
— Хорошо. Но только если выпьешь со мной.
Глупо торговаться с Костей, когда у меня нет никаких рычагов давления. Он может перекинуть меня через плечо и вынести из клуба, и никто даже не взглянет в его сторону. Здесь все знают, кто он, или, скорее, что он из себя представляет. Высокопоставленных членов Братвы можно распознать за милю по одежде и поведению, а также по внушительному росту и телосложению.
Но он лишь закатывает глаза, кладет мощную руку мне на плечо и ведет в VIP-зону, где намного тише. Подводит к бару и заказывает двойную порцию водки для себя и мохито для меня. Внутри разливается тепло: он помнит мой любимый напиток.
Усаживаюсь на барный стул, чувствуя себя немного виноватой. Он никогда не отказывается от выпивки, и я не должна этим пользоваться. Но я так сильно хочу провести с ним время, а это был единственный способ.
— Как проходит лето? — спрашиваю, наклоняясь поближе к нему. — Развлекаешься или все время занимает бизнес?
— Убил несколько человек, — пожимает он плечами.
— Костя! — ахаю, оглядываясь по сторонам. Кажется, никто ничего не заметил. — Ты не можешь говорить такие вещи на публике.
Он усмехается: — Кажется, только что сказал. Видишь, люди уже спешат вызвать полицию? Нет? Я тоже.
Закатываю глаза. Он мог бы застрелить кого-нибудь прямо здесь, в этом переполненном клубе, и никто бы ничего не увидел.
— Прекрасно. Хотя ты не ответил на мой вопрос. Ты убил их ради забавы или за дело?
Я флиртую с убийцей. Должно быть, сошла с ума, раз меня влечет к такому мужчине, как он. Я всегда была такой
