не живет, а выживает, но я не осмелилась отправить денег или связаться с ней напрямую.
Затем один друг написал, что на прошлой неделе, когда Раиса пыталась устроиться официанткой в местный ночной клуб Bratva, ее похитила Братва.
Он сообщил, что ее держат где-то в этом районе с еще несколькими девушками. И через пару недель их выставят на продажу.
Вышибала ухмыляется, ощупывая меня. Вздрагиваю, когда он сжимает грудь. Он не торопится, мнет каждую, глядя мне прямо в глаза, и отвратительно скалится.
Сжимает так сильно, что приходится прикусить губу, чтобы не закричать от боли. Затем опускается ниже, хватает меня за задницу, раздвигая ягодицы и проводя пальцами между ними. Сохраняю невозмутимое выражение лица. Мужчина, сидящий в отдельной кабинке, наблюдает с жестокой улыбкой, наслаждаясь моим унижением.
Если со мной творят такое сейчас, что же делают с Раисой?
Единственная надежда на то, что она относительно невредима в том, что Раиса все еще девственна. Она набожна и поклялась дождаться свадьбы. Девственницы на аукционе стоят намного дороже, так что ее еще не изнасиловали.
Но через какой ад ей приходится проходить?
Мужчина сжимает мою промежность, потирает, а затем пытается залезть в джинсы.
Я отскакиваю назад.
— Ни за что! Ты уже знаешь, что у меня нет оружия.
Его глаза сверкают злобой.
— Я не могу подпустить тебя к боссу, не осмотрев. Может, ствол спрятан в твоей пизде. Или в заднице.
— Тогда, полагаю, мы закончили, — не могу позволить им зайти слишком далеко, потому что эти люди не уважают слабость. Конечно, они также не уважают женщин в целом, но с большей вероятностью пойдут на переговоры, если не будут считать меня полным ничтожеством.
Разворачиваюсь и направляюсь к двери.
— Стоять, — голос хлещет, как кнут. Я повинуюсь и оборачиваюсь.
Мужчина в кабинке жестом предлагает мне присесть, что я и делаю, занимая место напротив. Теперь я узнаю его и молюсь, чтобы он не признал меня. Его зовут Аркадий. Он вел дела с моим отцом, но я не видела его с пятнадцати лет.
Аркадий — невысокий, грузный мужчина с огромным животом, нависающим над ремнем. Шелковая рубашка расстегнута, демонстрируя седые волосы на груди и толстые цепи на шее. Он достает нож из кармана рубашки и, наблюдая за мной своими маленькими поросячьими глазками, начинает чистить ногти. Повторяю то, что уже сказала вышибале: — Я здесь, потому что вы похитили мою подругу Раису, и я хочу выкупить ее свободу.
Аркадий что-то бурчит, бесстрастно глядя на меня.
Живот скручивает от страха. Несмотря на свое жалкое существование, я не хочу умирать, и уж точно не горю желанием быть похищенной и изнасилованной.
Стараюсь говорить уверенно и непоколебимо: — Раиса умная девушка, она никогда не проболтается. Мы уедем из Чикаго, из штата, и ты больше никогда нас не увидишь. Я предлагаю сто тысяч долларов наличными — стандартная цена аукциона за такую девушку, как она.
Открываю сумку, показывая пачки двадцатидолларовых банкнот общим номиналом в сто тысяч.
— Похоже, ты много знаешь о наших операциях, — говорит Аркадий, даже не пытаясь отрицать, что его люди похитили ее.
Пожимаю плечами.
— Это не имеет значения, я не какая-то там мать Тереза, я пришла исключительно за подругой, — и это не ложь.
То, что не пытаюсь спасти других девушек, не делает мне чести. Не то чтобы я не хотела, просто это безнадежно. Можно уведомить властей, но это ничего не даст. У Братвы всегда есть свои люди в полиции: их предупредят заранее, и они просто убьют девушек и скроются задолго до появления копов.
Аркадий равнодушно смотрит на сумку.
— Откуда у тебя бабки? — спрашивает он.
Это последние деньги, вырученные за мамины украшения, но ему не обязательно знать об этом.
— Это не имеет значения, — говорю я.
Он качает головой.
— Для меня имеет. Если это грязные бабки, их можно отследить до меня.
— Мы оба знаем, что вы умеете отмывать деньги. Ваш бизнес построен на этом. Как быстро ты сможешь доставить сюда Раису?
Аркадий со стуком опускает нож.
— Зачем мне продавать ее тебе и подвергать своих людей такому огромному риску? Она начнет болтать, побежит в полицию.
— Конечно, не побежит, — отчаявшись, говорю я. — Она умная девушка, русская и знает, что Братва может найти ее где угодно.
Но все бесполезно, я вижу это по его глазам. Он не согласится.
— Откуда ты ее знаешь?
— Это не так уж важно, — постукиваю пальцами по пачкам наличных. — Ты задаешь много вопросов, которые не имеют никакого отношения к коммерческой сделке, которую мы обсуждаем. Она моя подруга. Я предлагаю тебе наличные прямо здесь и сейчас. Когда ты сможешь привезти ее сюда?
— Я не стану так рисковать.
Глубоко вздыхая, представляю улыбающуюся Раису.
— Она этого не заслуживает. Она хорошая девочка. Девственница. У тебя ведь есть жена, не так ли? Дочери или сестры?
— Моя жена и дочери не шастают по ночным клубам, — он вонзает нож в деревянную столешницу. — Любая женщина, переступающая порог наших клубов, — априори шлюха.
Эти мужчины хуже отбросов общества.
— Как она может быть шлюхой и девственницей одновременно?
Его толстые губы растягиваются в мерзкой улыбке.
— Каждая шлюха с чего-то начинает, верно?
Сердце ухает вниз. У меня остался лишь один козырь.
— Меняю себя на нее, — и я это сделаю. Я заслуживаю этого. Я совершала ужасные ошибки и непростительные поступки. Смерть отца — только верхушка айсберга. Но Раиса молода и невинна, и у нее вся жизнь впереди.
Он оглядывает меня с ног до головы.
— Ты симпатичная, но девственница ли ты? Я так не думаю. Значит, стоишь не так дорого.
— Но я согласна. Она — нет.
Он смеется: — Добровольность не всегда привлекает покупателей. Если бы им нужны были женщины, готовые на все, они бы воспользовались услугами эскортниц.
Что за больной, злобный ублюдок. Желудок скручивается от ненависти, а пальцы зудят от желания вцепиться ему в глотку. Если бы мы остались наедине, я, вероятно, смогла бы справиться с ним: после побега начала усиленно тренироваться, хотя и раньше была не так уж плоха.
Но я в меньшинстве, а эти люди вооружены. Да и Раисе это не поможет.
— Ладно. Деньги и я. В обмен на нее, — все больше отчаиваюсь.
Он ухмыляется: — Ладно, твое упущение.
Встаю, не зная, что теперь делать. Не могу отказаться от Раисы, но как же мне ее спасти?
— Геннадий, — зовет Аркадий, и вышибала преграждает мне путь.
— Мы заберем деньги, тебя и твою подругу, — усмехается Аркадий.
Знаю, как действуют эти люди,
