поизносился, но это уже твоя забота. Сезон-другой отходят. Колёса летние, зимнего комплекта нет.
Я обошёл машину кругом. Внешне старый трудяга, коих по дорогам ездит тысячи и тысячи.
— Панель приборов… вот тут мне пришлось повозиться, — продолжал экскурсию Хан, снова ныряя в кабину. — Она комбинированная. Часть приборов, основные датчики от японца, я их просто вставил в старую панель. Спидометр, тахометр, температура. А всякая мелочь типа тумблеров света — старые, родные. Выглядит странно, но… экономия!
Действительно. Аккуратные, подсвеченные мягким светом циферблаты иномарочных приборов соседствовали с грубыми чёрными тумблерами советской эпохи.
— Аудиосистемы нет, — развёл руками мастер. — У японца она пострадала, а в УАЗе её не было. Всё, что смог, переставил тебе в панель магнитолу от японца, но без динамиков. Хочешь музыку — пой сам или ставь колонку Bluetooth. Пацаны из райцентра, которые занимаются автозвуком, тебе в помощь. Педали тоже японские, удобные, широкие. А коврики… Коврики пока что УАЗовские, резиновые корыта. Японские тебе не подошли.
— В общем, — подытожил Хан, с гордостью глядя на своё творение, — машина — зверь. Киборг. И так получилось, Вадим, что заказов других не было, я плотно им занимался. С утра до ночи, без перекуров. Вот и сделал всего за чуть больше недели. Сам не ожидал.
Я кивнул. На самом деле, это всё было не просто так, я подопнул его при помощи магии. И вообще у него всё получилось, потому что я придал ему «вдохновения». Пока что функционалом мегалита в полной мере пользоваться я не умел, но «это» попробовал и оно сработало как надо.
Не факт, что даже у Хана бы получилась его странная задумка скрестить разбитый японский внедорожник и УАЗ, если бы не магия. И уж тем более, он бы провозился полгода, а не неделю. Это было своего рода произведение искусства.
И да, я использовал магию в личных целях. Однако у двоедушников нет какого-то этикета, вроде «нельзя использовать магию в корыстных или шкурных интересах».
Можно. Именно так большинство двоедушников её и использовали.
Кланы «Волки» контролировал сотни мелких бизнесов, построенных или отнятых в девяностые. Они активно перехватывали провисающие кафе, одиночные заправки, автомастерские, автомойки, в основном всё, что связано с перемещениями. Волки кочевники, а многие из них так вообще байкеры, что не мешает им при случае хорошо зарабатывать, применять силу там, где это нужно и вообще быть скорее криминальным кланом, чем законопослушным.
Хотя, чего, чёрт возьми, я хочу от волков?
Хан засунул ключ в замок зажигания и повернул.
УАЗ заводится довольно громко, но это на родном двигателе. А тут вместо этого из-под капота, а если точнее, то из-под сидений, где у «Буханки» прячется пламенное сердце, донеслось мягкое, сытое урчание. Двигатель не ревел, он работал тихо и деловито. И такт… Такт был «дизельным».
В своей прошлой жизни в Лобне я уже давно не ездил на машине. Возраст. Хотя сама машинка у меня была и даже гараж для неё. И машина не какой-то ширпотреб, а «копейка», из легендарных ранних сборок. Правда, в силу возраста и во время задержки выплат пенсии в девяностые пришлось продать и машину, и гараж. В общем, моего опыта было достаточно, чтобы отличить звук работающего бензинового ДВС от дизеля.
Вибрации почти не было. Потёртый небольшой руль в кожаной оплётке не дрожал.
Хан, довольный произведённым эффектом, вылез из машины, не глуша двигатель. Он обошёл «Буханку» и ткнул пальцем в крышку бензобака, хотя теперь, точнее, топливного бака.
— Смотри сюда. Я тут наклейку прилепил — «ДТ». Крупными буквами. Чтобы ты, Вадим, случайно не заправился бензином по старой памяти. А то плеснёшь девяносто второго, и встанет наш самурай посреди полей с несварением желудка.
Я посмотрел на наклейку, потом на Хана. Уголки моих губ дрогнули в ироничной улыбке:
— Марат Марсович, я никогда раньше не заправлял этот УАЗ. У меня нет по нему старой памяти. Это моя первая личная машина.
Это было почти что правдой. Вадим Купалов никаких машин ранее не имел. Меня под этим именем вообще ждёт множество «открытий чудных».
Хан хлопнул себя по лбу, оставляя на нём небольшое масляное пятно.
— А, ну да, точно. Я-то его сто раз видел. Сам до конца не верил, что получится всё так здорово сделать. Короче, Склифосовский! — он упёр в меня мощный указательный палец. — Не лей бензин, лей солярку. Понял?
— Понял. Солярка, она же ДТ.
— Он же Гоша, он же Жора, — подхватил Хан. — Машину я не мыл, дыры по низу кузова заварил… Колхозно, конечно, но для УАЗа самое оно. Днище и по краю снизу покрыл чёрным антигравом. Общий вид это не меняет, опытный глаз поймёт, что она ветеран куликовской битвы.
Обычная рабочая лошадка «Почты России». Сколько таких колесит по разбитым просёлкам необъятной родины, работая Скорыми, аварийками, в полиции, в охотхозяйстве, ну и на почте, чего уж там?
Хорошая маскировка — это не бросаться в глаза. Почтальон со своей дорогой машиной смотрится противоестественно, а так каждый первый подумает, что служебная.
— Отлично, Хан, — сказал я, чувствуя, как внутри поднимается волна удовлетворения. — Это именно то, что я хотел. Вы волшебник.
Хан несколько раз кивнул. Было видно, что похвала ему приятна и он считает её вполне заслуженной.
— С тебя ещё сорок тысяч, — напомнил он, возвращаясь с небес технического творчества на землю товарно-денежных отношений. — Я предупреждал, были допработы и по материалам добор.
— Нет проблем, — я полез во внутренний карман куртки. — Вы предупреждали, я принёс.
Деньги перекочевали из моих чистых рук в его мозолистые с впитавшимся машинным маслом ладони. Это была не то, что честная, а даже очень экономная оплата, даже с учётом ранее внесённых.
— Ладно. Если какие-то шероховатости при эксплуатации вылезут, заезжай, урегулируем, — Хан протянул мне связку ключей. Среди них был старый ключ от дверей и новый, с чипом, от замка зажигания. — Само собой, как я и предупреждал, продать такого коня у тебя не получится и за границу нельзя. Любая проверка выявит, что все агрегаты, начиная от движка, не штатные. Так что гайцов не зли. Сразу не гоняй, привыкни к технике, она у тебя с характером.
Я кивнул, открыл дверь и забрался на водительское сиденье.
Тело сразу провалилось в уютные объятия японского велюра. Пахло в салоне странно: старой резиной и пылью УАЗа, и одновременно свежим машинным
