же Лайонсвуд, колыбель победителей генетической лотереи, местечко лучших в мире пластических хирургов. Можно устраивать викторину, угадывая, от кого какие черты достались.
– Мне больше понравилось платье от «Прада», – с другой стороны влезает в разговор Ава. – Оно секси. И твою фигуру отлично подчеркивает.
Отец Авы управляет какой-то китайской технологической компанией, но мать – знаменитый стилист, так что ее мнение для Софи значит больше.
– Ну кто бы сомневался, – говорит Софи. – Кожа – это же твой стиль.
Конечно, я редко видела Аву Чен не в школьной униформе, но ее глянцевые черные волосы, прическа «боб», густо подведенные глаза и ботфорты на платформе не оставляют места для сомнений.
– Тут речь не о том, чтобы просто хорошо выглядеть, – продолжает Софи. – Главное – какое платье понравится Адриану. – Она округляет зеленые глаза, как будто только что открыла страшную тайну. Можно подумать, это для кого-то сюрприз, тем более для ее подруг.
Думаю, большинство нарядов Софи – и, вероятно, еще половины учениц – тщательно подбираются с учетом мнения Адриана Эллиса.
– Ты могла бы просто спросить у него, – заявляет Пенелопа. – Знаешь, некоторым парням это нравится. Подбирать наряды своей девушке. – Произнося это, она одаривает Софи невероятно ослепительной улыбкой, демонстрируя жемчужно-белые виниры, которые подарили ей родители на предстоящий выпускной.
Хотя такое лучше не говорить. Я это знаю, и Софи это знает. Она резко поворачивается к Пенелопе и прищуривается.
– Я не могу просто спросить у него. Если Адриан подумает, что я наряжаюсь только ради него, это выставит меня отчаявшейся и навязчивой. Парням такое не нравится.
У Пенелопы хватает наглости изобразить смущение, но этот спектакль в прайм-тайм внезапно прерывается, когда какой-то игрок в лакросс случайно задевает локтем мой поднос и опрокидывает чашку с водой мне на темно-синюю юбку.
– Эй, – кричу я, но парень уже топает к своему столику, не подозревая о том, что только что облил мне бедра ледяной водой.
Бр-р. Прекрасно.
Вода уже начинает впитываться в юбку и плотные колготки.
Внутри меня клокочет раздражение, пока я остервенело пытаюсь убрать пролившуюся воду хлипкой салфеткой, которая лежала на подносе. Вернуться в общежитие и переодеться уже не успеваю, так что придется идти на историю с огромным мокрым пятном.
Я свирепо сверлю затылок удаляющегося игрока в лакросс. Этот мудак даже не заметил.
– Вот, возьми, – раздается голос рядом со мной. – Я захватил немного салфеток про запас.
Поднимаю голову, удивленная тем, что кто-то вообще заметил этот инцидент.
– Спасибо, Микки.
– Не за что. – Пока я вытираю влажное пятно, Микки Мейбл неловко топчется рядом, выглядя так, будто хочет оказаться где угодно, только не здесь. Это высокий неуклюжий парень с руками, слишком длинными для темно-синего пиджака, и копной кудрей, с которой, похоже, ему никак не удается справиться. – Вообще-то, Поппи, я рад, что застал тебя до того, как кончился обед.
Мне с трудом удается скрыть удивление. Не помню, чтобы кто-то когда-то был рад меня здесь застать.
– Не знаю, видела ли ты e-mail, но декан Робинс перенес презентацию стипендии, – объясняет он. – Он хочет провести ее сегодня.
Гороховый суп, булькающий в желудке, делает сальто.
– Сегодня? – Нет, я совершенно точно не получала e-mail.
Поспешно хватаю телефон, листаю и вижу, что Микки говорит правду: декан перенес презентацию стипендии, проводимую раз в два года, на сегодня, на шесть вечера, в актовый зал.
Предполагалось, что презентации – это формальность. Мы с Микки устраиваем для преподавателей песни и пляски, чтобы доказать, что не растрачиваем бездарно свои стипендии на пьянки и гулянки.
Но в первую очередь эти встречи служат напоминанием.
Потому что, пусть мы с Микки, возможно, единственные студенты в стране, имеющие достаточно высокие баллы SSAT[1], чтобы получать полную стипендию в Лайонсвуде, мы по-прежнему изгои, которые должны доказать, что заслуживаем быть здесь.
Эта часть семестра у меня самая нелюбимая, и, несмотря на то что мы с Микки уже шесть раз проводили презентации, жуткий мандраж дает о себе знать.
Микки переминается с ноги на ногу.
– Да, насчет изменений в расписании. Свою часть я сделал в PowerPoint, она готова, так что мне просто надо, чтобы ты доделала свою. Как думаешь, получится у тебя, скажем… желательно до семнадцати пятидесяти девяти? И на этот раз без опечаток? – Я вижу, что он старается не выдать раздражения, но оно все равно то и дело проскальзывает в голосе.
Мы оба знаем, что на этих презентациях я – вечно слабое звено.
Я натянуто ему улыбаюсь.
– Ага, не волнуйся, Микки. Уверена, что смогу вовремя доделать.
При условии, что начну сразу после обеда.
Все в порядке.
Все в полном порядке.
В любом случае эту презентацию пришлось бы доделывать через неделю.
– Ладно, – кивает он и в кои-то веки, кажется, нервничает из-за этой презентации больше меня. – Спасибо.
– Да не за что.
Я гоняю горошину по тарелке, а потом прочищаю горло.
– Слушай, на той неделе задание по истории оказалось таким сложным, да? Я думала…
– Пойду возьму себе что-нибудь поесть, пока кухню не закрыли, – перебивает он меня. – Поппи, увидимся вечером.
А затем Микки бросается прочь от меня так, будто я приставлю пистолет к его виску и заставлю со мной болтать.
Я давлю горошину ложкой.
Я не виню Микки за то, что он динамит меня, как и все остальные. В любой другой ситуации для дружбы недостаточно было бы быть выходцами из таких, как у нас, семей – пользователей купонов, но здесь… Раньше я думала, что это сделает нас друзьями.
Пара наивных первокурсников, которые будут присматривать друг за другом в кишащих акулами водах.
Вот только Микки удалось освоиться в этих водах гораздо лучше, чем мне. Если не приглядываться особо, можно представить, что он один из них.
А то, что он крутится возле меня, дает обратный эффект.
Всего один год.
Я смогу пережить здесь еще один год.
Я так и сижу расстроенная, как вдруг распахивается дверь кафетерия, и в помещении как будто все разом замолкают, когда на пороге появляется золотой мальчик Лайонсвуда.
После четырех лет обучения мне следовало бы уже привыкнуть к тому, что присутствие Адриана Эллиса привлекает к себе столько внимания, но это по-прежнему кажется сюрреалистичным. Все ученики поворачивают головы в его сторону. Разговоры затихают. Люди прекращают жевать.
На это развлекательное мероприятие можно было бы билеты продавать.
– Привет, Адриан! Мы же увидим тебя в эту пятницу?
– Адриан, волосы у тебя сегодня отлично уложены. Ты какими средствами пользуешься?
– Адриан, присаживайся к нам!
– Я видела тебя на прошлой неделе,
