Она все болтала и болтала, лежа на его руке, а олигарху становилось только хуже. Он встал с высокой кровати, открыл ящичек резной тумбочки, достал пачку долларов и кинул в нее, словно камнем.
– Пошла вон отсюда. Чтобы никогда я тебя больше не видел.
– Что это такое? Ты обращаешься со мной, как с проституткой!
– Это для тебя открытие? Не смеши меня. Сама знаешь, кто ты есть. Тебе ведь деньги нужны? Так вот они! Хватит на несколько месяцев твоего жалкого существования. За это время успеешь найти нового папика. И не говори, шмара, что я не заботился о тебе! – он злобно, как в фильмах, рассмеялся. Жест и речь были ну уж очень театральными. Только Вика этого, естественно, не поняла.
– Ты как-то изменился… – собирая вещи, со слезами в голосе произнесла она.
– Какое тебе дело до этого? – хмыкнул Илларион Романович и презрительно добавил: – Шавка.
После того как Вика ушла, на душе стало еще хуже от осознания того, в какую сволочь он превратился. Что он взъелся на бедную девочку. Ну не наградили ее высшие силы талантами, живет как умеет. Разве заслужила она такое обращение?
– Заслужила! – выкрикнул он в ответ на свои терзания. И тише добавил: – Мы все получим то, что заслуживаем.
Несколько часов Илларион Романович провел в дреме. Из сонного состояния его вывел звонок. Трезвонил директор агрокомпании в Виннице.
– Егорка, чего ты посреди ночи…
– Илларион Романович, началось!
– Что началось? – глаза олигарха округлились.
– Щемить нас начали.
– В каком смысле? Кто?
– Судя по всему, националисты. Они явились ночью на наш агрокомплекс и захватили его. Позвонили мне и сказали, что им требуются все документы на собственность, что у меня есть.
– Подожди. Как вломились? А охрана где была?
– Наша охрана, видимо, нас не очень долюбливала. Короче, они без проблем впустили нациков. Да и что десять мужиков, хоть и с оружием, сделают против трех сотен? Стрелять они не стали, конечно же. В общем, охрана предала. Комплекс в руках националистов. Что мне делать?
– А что милиция, власти?
– Простите, Илларион Романович, но не мне вам рассказывать…
– Да, я тебя понял. На них надеяться не приходится.
– А может, с Серьезным связаться?
– Егорка, да это все уже бессмысленно. Решаться все равно будет не там. Ты, в общем, все документы спрячь, если вдруг к тебе придут. А лучше вообще уезжай, давай ко мне в Киев. А то попадешь под раздачу.
«Ну вот и началось… – напряженно подумал Илларион Романович. – Первый кирпичик из здания выбили. Нет, все-таки надо что-то делать!.. Если пустить ситуацию на самотек, то все развалится».
Новость о рейдерском захвате ничуть не удивила его. Он всего этого ждал. Единственное, в чем заключался шекспировский вопрос, – это бороться за свое или уже хватит, пора уходить на покой? Никак Ларик не мог четко для себя определить план действий и цели. Лет в сорок он, не задумываясь, раздавил бы и уничтожил своих противников, нашел выход из ситуации и вышел победителем. Но сейчас лень упала на плечи, причем не сиюминутная, а всеобъемлющая, тяжелая.
До утра он валялся на кровати с закрытыми глазами и обдумывал сложившуюся ситуацию. В семь направился в душ. Чтобы взбодриться, пустил на всю холодную воду.
Вернувшись в комнату, включил телевизор. Многие презирали это пережившее свой век устройство, неуважительно именуя его зомбоящиком. Илларион Романович не понимал таких недалеких людей, не умеющих использовать информацию, откуда бы она ни приходила. Ведь все это могло повлиять на его бизнес. На его империю.
Телевизор вещал про какую-то ерунду. Илларион Романович включил ноутбук и полез читать новостные сайты. Наткнулся и на статью, которая касалась непосредственно его самого.
«В Украине продолжают происходить вооруженные конфликты, и неизвестно, когда они закончатся. На руках у людей много оружия, в том числе травматического и огнестрельного. Несмотря на то, что Евромайдан закончился, бывшие участники столкновений продолжают применять на практике полученный опыт. Так, в Виннице три сотни человек захватили агрокомплекс, который принадлежит известному стороннику бывшего президента Виктора Януковича, Иллариону Романовичу Ерофееву. Недовольные жители Винницы вышли, чтобы высказать свое мнение в отношении олигарха.
– Пусть он валит вслед за своим Януковичем и на пару обворовывают Россию, а нашу Украину не дадим!
– Это наша земля и наши заводы! Они принадлежат народу, поэтому мы имеем право здесь находиться! Я считаю, что новая, справедливая киевская власть должна арестовать Ерофеева: он спонсировал преступный режим Партии регионов!
В составе нанятых бойцов выделялись два основных типа. Первые – это совсем молодые парни, одетые во что попало, которые просто ломали и крушили все вокруг. На вооружении у них были биты, обрезки труб, гаечные ключи. Другая группа – опытные бойцы, одетые в синюю камуфляжную форму. Они были основным ударным отрядом, имели пистолеты и обрезы охотничьих винтовок, дымовые шашки, светошумовые гранаты. При этом часть нападавших называла себя бойцами самообороны Майдана, а другие – бойцами «Правого сектора». Во время штурма агрокомбината раздавались патриотические выкрики: «Слава Украине!!!»
У предприятия дежурили две кареты скорой помощи. К медикам обратились три охранника: двое с резаными ранами и один мужчина с огнестрельным ранением в ногу».
– Все-таки охрана что-то предприняла! – практически восторженно вскрикнул Илларион Романович.
Скромно позавтракав, он нашел в записной книжке контакты необходимого человека, непосредственно связанного с новой властью. Долго не мог дозвониться, но через час это дало результат.
– Какие люди серьезные меня беспокоят! – с сарказмом ответил собеседник. Важный человек из новой администрации президента по имени Тарас Ковш. Раньше работал уборщиком в Верховной Раде, но волна «Революции Гидности» вынесла его из пучины, сделав за короткий период видным деятелем. Конечно, помогло, что раньше он стучал на депутатов нужным людям. Те, в свою очередь, не забыли, что есть такой замечательный сподвижник, адепт прозападных идей.
– Приветствую. Я думаю, ты в курсе уже, что у меня стряслось в Виннице.
– Ну как же. Сейчас сюжеты о тебе в топе новостей, – неприязнь звучала в каждой произнесенной букве.
– Мне нужно решить все эти вопросы. Мне надо встретиться с ними.
– А как мы можем помочь-то? Народный гнев – он неуправляем, сам понимаешь.
– Хватит меня за идиота принимать. Я заплачу много денег, взамен мои предприятия должны остаться и работать.
– Много – это такое неконкретное число.
– Тебе лично я заплачу пять миллионов долларов, если замолвишь за меня словечко.
– Лет десять назад я бы даже не задумывался. Но сейчас для меня это не такие уж и большие деньги. Все твое добро стоит в тысячи раз дороже. Лучше я получу часть
