свой нос.
Обстановка вокруг не сказать, что шикарная. Грязные переулки, обшарпанные кирпичные высокие дома. Временами мимо проходят подозрительные люди. И так кажется не только мне. Другой рукой мама крепко держит сумку. Она настороже, глаза внимательные.
Это меня раздражает. Именно страх. Ненавижу, когда люди рядом со мной боятся.
Вдоль тротуара проезжают на мопеде двое мальчишек с автоматами в руках. Малогабаритные Ткачевы, старенькие, легкие, компактные, но черт возьми, один щелчок из этой пуколки — и ты труп. Сами мальчишки смуглые, лет шестнадцати, не больше. Сзади на сиденье у одного приторочена голова какого-то зверя. Кошачья морда, но со свиным пятаком. Забавное сочетание.
Не отрывая взгляда от вставших на красном свете подростков — какие законопослушные! — обшариваю свободной рукой карманы штанов. Нет даже заточки, конечно. Ствола тем более. Так, жвачка и ключ от квартиры.
— Кто это…мама? — киваю на уехавших подростков.
— Загонщики из Южного Парка, — лепечет женщина. — Трофей везут на сдачу.
Женщина, что меня опекает, боится. Так не должно быть. Я натерпелся своего и чужого страха в прошлой жизни. Хватит.
Мелкой ручонкой крепко сжимаю мамину ладонь. Решительно говорю:
— Пойдем домой, мам.
Она кивает.
Как можно быстрее мне нужна информация о новом мире. Мобильников ни у кого не вижу, интернета, похоже, здесь нет. Но ничего, найдем другие источники. Книги, газеты, ящик с новостными каналами. Смущает, что я чертовски мал, но и с этим можно работать. Всё же вокруг не апокалиптическая пустошь с кривыми зубьями руин, здесь цивилизация, но… Бетонные пятиэтажки громоздятся друг на друге, словно в бразильских фавелах. Да еще эти подростки с автоматами. В городке явно процветает криминал.
Мама не спорит. На остановку успеваем как раз к автобусу. Ржавая колымага довозит нас до еще одной плотной россыпи пятиэтажек, в одну из которых мы и заходим.
Только приближаемся до деревянной обшарпанной двери, как сзади доносится язвительный женский голос:
— Ой, Ир, ты что ли? А не займешь сто рублей до следующего вторника?
В поле видимости появляется вульгарная женщина в коротком халате и с растрепанной гривой крашеных розовых волос. Груди едва не вываливаются из выреза. На эту распутную выдру мне даже смотреть не хочется. Уж лучше я на свою красавицу-маму лишний раз полюбуюсь. Она симпатичнее раз в сто.
— У меня нет, Люба, — Ирина притворяется, что ей жаль. — Получка давно была.
— Да что ты гонишь?! — фыркает крашеная выдра. — Сотку всего-то? Ну, ладно, полтинник. У меня сейчас в квартире солидный мужик, а даже угостить нечем. Поищи пока в сумке, я подожду.
Я инстинктивно напрягаюсь, почувствовав назревающую проблему. Уж раньше общался с гопниками, было дело, эта мымра недалеко ушла от уличной шушеры. Сразу понятно, среди кого воспитывалась.
— Люба, — хмурит брови мама. — Я же тебе сказала — нету у меня денег в долг.
— Ира, млять, но ты можешь хоть раз не быть скупой сукой! — вдруг рычит выдра, резкой пойдя вперед. — Говорю же — мужик в хате! Солидный! При бабках! Дай полтинник!
Я отпускаю мамину руку и преграждаю этой Любе дорогу.
— Пошла нахрен! — хрипло рявкаю.
Она, отшатнувшись, вылупляется:
— Что ты брякнул? Тихоня, ты ли это? Ира, смотри, у твоего теленка вдруг голос прорезался, хе!
Ну всё, мое терпение лопнуло. Я не знаю, кем был этот пацан, что позволял так общаться со своей мамой…хотя нет, знаю — ребенком он был, конечно. Но я-то ни хрена не малец. Мне непростительно слушать гадости про женщину, что родила мое тело.
— Развернулась и пошла восвояси, змея подколодная! — одна рука у меня остается в кармане и сжимает ключ. — А то я прихлопну тебя, как помойную сколопендру!
— Чего?! Да ты охренел, сученыш?! — взвизгивает выдра. — Я же на тебя хахаля своего натравлю! Все кости тебе перемелет!
Мама за спиной приходит в ужас.
— Даня, не надо! Не связывайся с ней! Она же сумасшедшая!
— Как ты меня назвала, шалава?! Я щас твое личико расцарапаю! — выдра тянет руки к Ире прямо надо мной. Сучий мой рост, как так? — Тварь! Думаешь, красивая, так все можно что ли?!
Этого вытерпеть уже не могу. Быстро достаю ключи, они на короткой цепочке прикреплены к брелку с рожей Мики Мауса или кого-то похожего. Взявшись за брелок, стегаю ключами по кистям стервы.
— А-а-а-а! — Выдра, взвизгнув, одергивает руки.
— Не трожь мою маму, бешеная сука! Прибью!
— Даня! — ошеломленно восклицает Ира за спиной.
Выдра испуганно смотрит на меня. И тут же как заорет:
— Ты охренел, мелкий выродок?! Да тебя же порвет мой…мой…ВАСИЛИЙ, ПОМОГИ! УБИВАЮТ! — завизжала она как резаная, когда я двинулся на нее, махаю ключами будто уменьшенной версией байкерской цепи.
— Закройся и проваливай! — рычу я. Рычу негромко, голос у меня детский, ломающийся, но шлюха бледнеет, затыкается.
Даже мама смотрит на меня изумлённым взглядом. Она явно поражена переменам в своем сыне. Может, кому-то показалось, что мне нужно быть осторожнее? Конспирация, все дела. Только вот ни хрена! Не мой вариант. Я не хочу, чтобы этой красивой женщине, моей маме, расцарапали лицо шлюховскими ногтями.
Выдра же разворачивается и дергается прочь, но налетает на огромного волосатого мужика, подошедшего сзади.
— Что здесь происходит?! — гремит он мощным басом на всю лестничную площадку.
— Вася, этот сопляк ударил меня, смотри?! — тараторит выдра, показывая ушибленную руку. — Отомсти ему за меня! Сломай что-нибудь!
Огромный мужик раздраженно кривится, непрекращающийся скулеж стервы явно его достал.
— Заткнись, дура! — гремит здоровяк. — И отойди в сторону!
— Но как же…. — пищит она своему защитника.
— Отошла нахрен, — отталкивает он ее с дороги, как пушинку. Выдра врезается в перила и замолкает, чтобы снова не получить леща от своего защитника.
Здоровяк подходит ко мне. Лицо у него мощное и широкое, как могильная плита. Поросячьи глаза под выступающими надбровными дугами смотрят пренебрежительною. Он оглядывают недобрым взглядом Ирину.
— Красотка, придется тебе расплачиваться за сорванца. Он попортил мою любовницу. Мужа зови, пускай раскошеливается на косарь.
— На косарь?! — лепечет мама. — Вы с ума сошли?!
— Мужа зови, — повторяет он пренебрежительно, даже лениво, словно не до конца проснувшийся медведь.
— Да нет у нее мужа, Вась! — голос выдры прорезается на визг. — Одна она с ублюдком со своим живет!
Я пока молчу. Незаметно убрал ключ в карман и стиснул его в кулак так, чтобы полотно с зубчиками торчало наружу. Примериваюсь ударить бугая в ту область, где больше всего костей. Например, в тыльную сторону ладони. Этот удар будет куда больнее и мощнее, нежели если выполнить его в то место, где много мышц: предплечье для этой задачи не подойдет. Оно защищено мясистыми мышцами. Наверняка, еще и
