волков, да ещё и на Ту сторону отправил пару.
— Если другие услышат, скажут Ите.
— И чего же? Трав мне давать не будет? — осклабился Вака. — Да и ты ведь, не скажешь?
— Не скажу.
Конечно Нак не скажет. Он и не мог. Его слово, против слова Ваки — ничто. Но он этого не боялся. На самом деле, он любил говорить с ним. И разделял его интерес к тому, кого звали — Ив. Ведь он даровал такие орудия.
«Может он и впрямь Белый Волк?» — подумал он. И так думал не только он.
— Сови верит, что стая ещё встретит его, — сказал на последок Вака и двинулся обратно.
Нак поглядел ему вслед и пошёл за ним.
А сердце отчего-то так быстро колотилось.
Глава 1
— Не лучше ли тебе было остаться с Уной? — спросил Белк, не глядя на меня.
Мы двигались вдоль реки, периодически останавливались, просматривая окружение. Оказывается, так видно куда больше, а может просто концентрация лучше. Но последние дни, всё чаще и ближе попадались отчётливые собачьи следы — только в полтора раза больше. Голод подгонял гиен. Но те пока не рисковали подбираться, всё же нас было много, волком воняет, костёр вечно горит. А ещё, скорее всего, свежа память о последнем ударе.
Белк ступал тяжело, но как всегда тихо для своих-то габаритов. Его дыхание вырывалось облачками пара, тут же сносимыми ветром в сторону. Холод бодрил, не давал мыслям растечься. И я то и дело поглядывал, как громила беззвучно пощёлкивает пальцами — щик-щик. Мне уже казалось, что этот жест был ему известен всегда.
— Толку там от меня, не больше, чем от тебя. Уна знает, что делать. Тех, кого духи заберут, я привязать не сумел бы. А тем, кто останется — легче от дыхания в затылок не сделаю. — по первобытному поэтично ответил я.
Слова сами сходили с губ, гортанные, ритмичные, с щёлканьем и придыханием. Я уже и не замечал, что их звучание совершенно инородно человеку будущего. На самом деле, мне уже казалось, что те языки — более инородны мне.
— Да, Уна умная. Как Канк почти, — Белк словно специально напоминал, что его ученик-то — не хуже. Даже немного лучше.
«Ну, это первый пример „Вре́менного лидерства“. Пока меня нет, она почти вождь. Силы всех должны быть направлены на помощь больным, охрану лагеря и подготовку к дальнейшим процедурам. И всё это контролируется Уной». — подумал я и сделал заметку, что стоит поинтересоваться, кто как реагировал.
Мне и впрямь делать там было особо нечего. Дозировка в проточной воде была не сильно большая, видимо, кто-то нахлебался раньше и больше, успел скопить на острое отравление. Допускаю, что кроме тех двух, никто больше не помрёт. Только у них я наблюдал серьёзное отравление. С другими легче, плюс имеется «рвотное» средство и активированный уголь. С токсинами мы быстро разберёмся.
Куда больше я волновался о том, что последует дальше.
— И всё же, увидишь ты, что там вверху — какая разница? — он глянул на меня с интересом, — Ты же Тан-Ор-Ах, послал бы со мной Ранда или Шинту. Тебе за стаей нужно смотреть.
— Да, Горм как раз так и думал, — неосознанно бросил я и прикусил язык.
Искоса, чуть выходя взором за контур капюшона, последил за громилой. Тот нахмурился, дёрнул верхней губой, но не более.
— Да, делал. — сказал Белк.
Я понимал, что он ничего такого не имел в виду. И точно не заслужил подобного упрёка с моей стороны. В приличном обществе я бы извинился. Но здесь — это не имело смысла.
Мы просто пошли дальше. Когда перемахнули через небольшой бугор, отсекающий реку обрывом, остановились и вгляделись. В метрах двухстах имелся ещё один бугорок, и я был уверен, что источник нечистот за ним.
— Мертвечина… — протянул Белк, упирая нос в пушистый рукав из медвежьей шкуры.
Да, я тоже ощутил сразу. Этот аромат способен узнать каждый человек на свете, даже если никогда не видел его источник. Он неприятный, пугающий, человек знает, так пахнет — смерть. Сладковато — приторно, с металлическим оттенком, будто старый горелый животный жир, гнилые фрукты и мокрая шерсть. За этим слышится лёгкий запах аммиака как от кошачьей мочи.
И пугает, что этот запах несёт только самые летучие соединения. Он ещё не режет нос, но уже вызывает подсознательное беспокойство. Появляется чувство тревоги, и ты ещё не осознаёшь её источник, но знания тела уже требуют, чтобы ты бежал от этого аромата. Самый естественный защитный механизм.
— Идём, — буркнул я, тоже прикрыв нос.
Мы зашагали дальше. На фоне серого неба, над головами, медленными кругами летали вороны. Они же сидели на ветках, наблюдали за нашим шествием с торжествующим видом. И мы выставили копья вперёд. Вполне возможно, что там за бугром, кто-то пирует. Волки за километры учуяли бы гулянку, но уже явно выделились большие дозы трупного яда, их там не будет.
Многие думают, что им вся падаль пойдёт, но нет, они достаточно избирательны, да и притом что у них очень даже крепкий желудок — он всё ещё слабее, чем у того же грифа. И специализируются они, всё же, на другом. И зима только началась, вряд ли они голодают. Это гиенам не повезло. Вот их там вполне можно ожидать.
Более того, желудок гиены — эволюционный шедевр. Сумасшедшая кислотность, способная растворять кости, копыта, рога. Сибирская язва нервно курит в сторонке от их желудка. И это позволяет им избегать огромного списка опасностей от поедания настоящей падали, плевать им, сколько оно там гниёт.
— Ты скажешь? — вдруг спросил Белк, словно хотел отвлечься от запаха.
Я сразу понял, что он вновь поднял ту тему.
Почему я пошёл? Как мне ему объяснить?
— Мне нужно знать, кто выпустил змея в реку, кто отправил чёрных духов вниз по реке.
— Зачем?
— Человек несёт одних духов. Зверь — других. Вот поэтому.
Глаза Белка на мгновение расширились, впитывая сказанное, и я почти физически ощутил, как в его голове проворачиваются шестерёнки понимания. Это не было слепой верой — он осмысливал, раскладывал по полочкам своего мироустройства. Затем кивнул и двинулся вперёд. Этого ему было достаточно, он сделает выводы, а если нужно — уточнит.
Мне же предстояло подготовиться к тому, что последует в следующие дни. И потому я должен был как можно скорее понять, кто там — человек или зверь? И прибраться, как подобает, не принеся с собой всякого. Отчасти это тоже была причина, по
