как раз, один такой торт делала. С апельсиновым кремом и обсыпкой шоколадной крошкой.
Зарабатывать, кстати, побольше мужа стала. Но тот все время намекал, что я только зря время трачу.
А он-то времени не терял.
Боль и обида сменились нарастающей злостью.
— Хорошо, — решительно кивнула я. — Хочешь уйти к другой — уходи.
На лице мужчины отразилось изумление. “Очаровашка” же недоверчиво уставилась на меня.
— Надеюсь, это все? — холодно поинтересовалась я.
И не дожидаясь ответа захлопнула перед ними дверь, оставив обоих на лестничной клетке.
Потом были слезы. Бессонные ночи. Развод.
Неожиданные попытки мужа вернуться. “Очаровашка” не умела готовить, зато умела капризничать, истерить и требовать купить шубку.
У меня все шло размеренно. Заказы, закупка ингридиентов, готовка и снова заказы.
Только эти двое нарушали уют. То один прибегал, то вторая.
Так и в этот вечер, заявилась взлохмаченная “очаровашка” с крохой на руках.
И пока я умилялась ни в чем не виноватому дитенку, девушка кричала на весь подъезд:
— Он здесь? Он у тебя?
— Понятия не имею, где твой мужчина, — фыркнула я.
Попыталась закрыть дверь, но девушка не унималась.
— Он здесь, я знаю! — брызгала она слюной.
Лицо раскраснелось. Девушка тыкала в меня пальцем с наманикюренным ноготком. И, наконец, разозлила меня.
— Да где? — взвилась я. — Тут? — я открыла дверь пошире, показывая пустую однушку, в которой поселилась после развода. — Или тут? — я вышла на лестничную клетку и кивнула наверх. — А, может, тут? — поинтересовалась я, подходя к лестнице вниз.
Тут все и случилось.
Я полетела вниз головой по той самой лестнице.
Сама ли споткнулась или “очаровашка” “помогла” — не знаю. Не помню.
Помню свой крик, боль и темноту.
А затем я пришла в себя в незнакомом доме.
Глава 2
Новый мир, новая я
Я очнулась в постеле. В чужой постеле.
Резко вздохнула — воздуха не хватало. Руки подрагивали, в груди болело. Нет, не так, по солнечному сплетению расползалась, ворочалась жуткая боль. Перед глазами все расплывалось.
Сначала я решила, что попала в больницу. Падение с лестницы — не хухры-мухры. Хорошо, что выжила. Перед глазами все еще стоял размытый туман. Я пошевелила руками, ногами — больно, но вроде в порядке.
Но когда зрение прояснилось, я поняла, что это — обычный дом. Правда в комнате, где я очнулась, почти ничего не было. Кровать, небольшой столик рядом. Шкаф для одежды. Да и все в общем. Еще большое зеркало у двери, но своего отражения я не видела. Да и не пыталась.
Представляю, что там отразится. Взлохмаченная, осунувшаяся я.
На столике стояла чашка с недопитым чаем. Внутри плавал лимончик.
Нещадно хотелось пить.
Я схватила чашку, удивляясь, какие худые у меня руки. Ручки даже. И собираясь хоть как-то утолить жажду. Но тут же остановилась. Сначала рука дернулась. А потом я поняла, что чай странно пахнет. За ароматом лимона почти не слышно, но я различила горьковатые ноты.
Отставила чашку. Подумала. И отодвинула еще подальше. Разбираться, что не так, не хотелось.
Как и замечать, что руки у меня какие-то… не мои!
Я покосилась на худые, изящные пальчики девушки, которая ими ничего крупнее чашки чая не держала. Пошевелила. Пальчики послушались.
У меня определенно были руки двадцатилетней девушки, вместо моих, принадлежащих сорокапятилетней женщине.
Не просто женщине, а кондитеру пятого разряда. Пол жизни я таскала мешки с мукой, сахаром и горячие кастрюли растопленного шоколада. Конечно, мои руки были крепкими, сильными. Но и кожа выдавала возраст.
А теперь я смотрела на совершенно другие руки. Аккуратные ноготочки, длинные тонкие пальчики, против моих, огрубевших от работы. Моих, которых никакие крема не спасали.
И откуда они у меня взялись? Такие руки. Какое-то новомодное омолаживающее лекарство?
Нет. Чушь. Я головой ударилась.
Боль в груди вроде унялась, оставив едва заметные, давящие ощущения. Но жить можно. В голове уже прояснилось. Я села на кровати, откидывая одеяло. И обомлела.
Меня кто-то переодел. Потому как с лестницы я летела в домашнем халатике. А сейчас оказалась в ночной сорочке с рюшами. Сроду такие не носила.
А еще рюши приятно топорщились, выдавая увесистую грудь.
Я резко замотала головой.
Ну какая грудь? Это, наверное, меня забинтовали. Тем более болит так. Сломала что-то.
Я неуклюже встала, касаясь босыми ногами холодного пола. Растерянно отметила про себя, что и росточку во мне поубавилось. Сорочка оказалась просторной, длинной. Ткань собиралась тысячей складок, превращая меня в своеобразный торшер.
Из-под сорочки торчали тонкие лодыжки.
Странно. То ли я головой ударилась, то ли и лодыжки какие-то… не мои. Слишком тонкие. Изящные. Молодые, крепкие ноги, такие не начнут гудеть к вечеру от усталости.
Ах да, омолаживающее лекарство. Или крем. Меня в нем по всей видимости утопили.
Я потрясла головой. Чушь какая.
Поискала взглядом тапочки. Нашла, залезла в пушистую и мягкую обувку. Пригрелась. Пошлепала из комнатки наружу.
Надо же разобраться, где я и как тут оказалась.
И кто и зачем меня переодел.
Но добраться до двери не успела. Заметила свое отражение в зеркале и встала как вкопанная!
На меня ошарашенно взирала худенькая светловолосая девушка. Лет на двадцать младше!
Я испуганно моргнула. Девушка тоже моргнула.
Это я?!
Нет.
Ань, не неси чушь.
Я потянулась и испуганно пощупала холодную поверхность зеркала. Надеялась, что это проем в другую комнату. Она зеркально повторяет мою. А мы с девушкой одновременно ринулись к дверям наружу. И как две идиотки теперь ошарашенно пялимся друг на друга.
Но зеркало оказалось зеркалом. А вот я… не мной.
Я что, проснулась в новом теле?!
Первое, что пришло в голову было короткое: “Офигеть!”
Второе: Пока не разберусь, какого черта тут происходит, буду давить на амнезию. Ни за что не признаюсь, что я — не я. Лучше прикинуться дурочкой, чем меня обвинят в колдовстве и отправят на костер. Или магические опыты. Кто их знает, как они тут к обмену телами относятся.
Третье: нужно понять, как я здесь оказалась. И как вернуться обратно. А еще выяснить кто я.
И главное — не выдать себя!
Надо хорошо обдумать ситуацию. Нужно время и…
В дверь постучали.
И я тут же вернулась к первой мысли: Офигеть!!!
Может, прикинуться, что я все еще не пришла в себя?
В дверь забарабанили.
И я тут же вернулась к другой идее: “Вежливо улыбаемся и делаем вид, что ни черта не помним”. Проблем с этим не возникнет, я реально ни черта не помню.
Даже какой у меня, точнее у
