же ты их запугал, барон?
Преданность — это или любовь и уважение к хозяину или страх. В уважение к тебе, муженек, я не верю. А вот в страх — запросто.
До Ярдена доехали к вечеру.
Хоть и удалось подремать, я чувствовала себя уставшей. Голова подкруживалась, ноги затекли. Даже попу отсидела. Хотелось одного — немедленно упасть в постель и заснуть мертвым сном. До утра. А лучше до следующего вечера.
Но стоило нам подняться на нужный этаж, как я заголосила:
— Ой, тут пахнет так противно, меня тошнит! Не могу тут ночевать!
Сначала на меня просто рыкнул кучер. Потом попытался договориться лакей. Некоторое время запугивал наемник. Но я продолжала стоять на своем: “Я, похоже, беременна. Запах — кошмар. Спать не могу. Барон лишится ребенка. Всем кранты”. Парни не сдавались, и под конец я начала картинно рыдать.
Что меня не устроило в гостинице? Туалет в комнатах. В комнатах есть, а на этажах — нет. А он был частью моего основного плана. Еще в особняке барона я углядела привычный мне трубопровод. И созрел план.
Через две тщательно исследованных гостиницы и замотанных вконец сопровождающих, я, довольная собой, нашла то, что искала.
Туалеты на этаже. Я тут же юркнула в тот, что на первом — сославшись на длинную дорогу. Удостоверилась, что мне все подходит.
Вышла, довольная собой.
— Будем ночевать здесь, — объявила я.
— Это дешевая таверна, — не понял моих предпочтений кучер. — Вам, леди, действительно здесь ничем не воняет? — с подозрением уставился он на меня. Уверена?
Воняло здесь жареным луком и пролитой на дощатый пол выпивкой. А еще громко ржали засидевшиеся до полуночи посетители. Из туалетов на этаже тоже амиачно попахивало.
Сюда меня явно притащили сравнить условия. Мол, посмотрит леди как тут все устроено, закроет ротик и вернется в нормальное место. Прекратит истерику.
— Все шикарно, — широко улыбнулась я. — Идемте спать. Устала я. Замотали вы меня, ребят.
Сопровождающие раздраженно переглянулись.
Честно? Я думала они меня сейчас убьют. Прямо на месте.
Но мужчины молча потащились к комнатам. Кучер разместился по соседству, наемник встал у дверей. Все, как барон требовал. Даже этажность соблюли. Оплатили комнатушки на третьем, самом верхнем, этаже.
И каморку лакею нашли. Крохотную такую. Без окна и только кровать помещалась. И та — больше раскладушку напоминала. Не самый комфортный отдых в жизни баронского лакея.
Судя по его бормотанию, он меня полночи проклинал.
Ну и отлично. Мне все равно спать нельзя. Я забралась под одеяло. И несколько часов так и лежала, пялясь в потолок и изображая похрапывание, когда лакей подозрительно затихал в коморке.
На рассвете я выбралась из постели. Бодренько отбросила одеяло, оделась и выглянула за дверь. Наемник ожидаемо сидел на полу, прислонившись спиной к стене. К сожалению не спал. Лениво водил кончиком ножа под доскам пола. Рисовал что-то воображаемое. Под глазами у него от усталости залегли синяки.
Отлично, отлично.
— Я в туалет, — обрадовала наемника я.
И тут же потрусила в нужную сторону.
— Эй, — наемник вскочил на ноги. Охнул — отсидел себе все, бедняга. Но все же схватил меня за запястье. — Одной не велено, — ощерился он.
— Я с вами в туалет не пойду! — праведно возмутилась я.
— Не со мной, — разочарованно буркнул наемник.
Открыл дверь в мои комнаты и крикнул:
— Эй, друг! Сопроводи леди нужду справить, — он снова ощерился, оглядывая меня.
Мрачный, невыспавшийся лакей появился через минуту. Одарил меня зверским взглядом, обещавшим месть по приезду в особняк барона.
И молча двинулся следом к туалетам.
Едва забравшись в кабинку, я достала еще ночью припасенные тряпки. Тонкая нижняя рубашка, шелковое белье. Жалко, но что поделать. Их я по очереди бросила в унитаз. Включила смыв, удостоверилась, что план удался. Повторила.
И расстроенная сверх меры выскочила за дверь.
Лакей мрачно взирал на меня.
Прекрасно, прекрасно.
— Тут засор, — запричитала я. — Очень писать хочется.
Лакей раздраженно сжал челюсть. Рывком открыл дверь кабинки. Удостоверился, что я не вру.
— Идемте… леди, — рявкнул он.
Я послушно засеменила за ним в туалеты на втором этаже. К удивлению лакея они тоже оказались в нерабочем состоянии.
Уж простите меня владельцы таверны. Как заработаю, пришлю вам денег на ремонт. Но сейчас моя жизнь важнее ваших унитазов.
Наконец, мы оказались на первом этаже.
Я с благодарностью юркнула в туалет. Заперла дверь и усиливалась на небольшое окошко под потолком. Ох, надеюсь, я все правильно рассчитала и смогу в него пролезть.
Через пару минут, кряхтя и чертыхаясь, я змейкой просочилась через окошко туалета. Шлепнулась на землю заднего двора. Встала, отряхнулась. Мысленно поблагодарила владельцев и посетителей таверны за чистоту снаружи.
И ринулась прочь.
Мои сопровождающие уже через пару минут заподозрят, что что-то не так. Начнут стучать и орать. Еще через десять решатся выломать дверь в туалет.
А значит, у меня не больше пятнадцати минут, чтобы убраться отсюда как можно дальше.
Я добежала до заспанного лавочника, раскладывающего товары на прилавке.
— Простите, — взмолилась я, — а где здесь останавливаются дилижансы?
Глава 7
Мужчина за прилавком посмотрел на меня с подозрением. Запыхавшаяся, перепуганная, в мятом дорожном платье — я доверия не вызывала.
Но мужчина не смог найти подвоха, сколько ни силился, и кивнул:
— Вниз по улице, леди. Доберетесь до моста Гончаров. И берите правее. Ближе к городским воротам дилижансы и останавливаются.
— Отлично, спасибо! — выпалила я.
И подобрала юбки.
Через улицу я снова остановилась. Оглянулась, отдышалась. Поправила прическу. Приняла степенный вид. Впереди маячил каменный мост, усыпанный двухэтажными домиками. Но мне нужно было еще кое-что успеть.
Прошлась, равнодушно оглядывая улочку с видом уставшей, но зажиточной леди в небольшой беде.
И поинтересовалась у очередного лавочника, где я могу продать колечко.
Этот оказался более занятым и без вопросов отправил меня к ювелиру. Еще несколько минут я потратила на сгорбленного, худующего мужичика за прилавком ювелирной лавки.
Он некоторое время разглядывал колечко, которое я решила продать первым. Самое простенькое и дешевое. Чтобы хватило на дорогу и обед.
Ювелир некоторое время переводил взгляд с колечка на меня. Вздыхал. Явно решал, на какую минимальную цену я соглашусь.
— Серебряный, — наконец, предложил он.
— Два, — возмутилась я. — Тут в кольце одного серебра хватит на две монеты. А еще камень.
— Нет камень, а кристалл, — лениво пробормотал лавочник. — Но неплохой, — буркнул он себе под нос. Слушай, — обратился он ко мне, — за два серебряка ты его не продашь.
Я молча протянула ладонь, собираясь забрать колечко.
— Уверена? — ехидно поинтересовался проходимец.
— Я не
