могла стать ректором Академии, из которой тебя трижды пытались исключить?
– Кто бы говорил? Тебя-то исключили.
– Жизнь забавная штука.
Уж какая–какая, а точно забавной жизнь не назовешь. Внутри меня колотит. Есть обиды, которые не прощают, есть раны, которым не зажить. Главное сдержаться.
– Зачем вы пришли, инквизитор? – вопрос звучит грубее, чем полагает общаться с власть имущими.
Роб смотрит на меня, и в очередной раз в голове проносятся осколки воспоминаний. Хороших. Не знаю, почему, но я всегда вспоминаю хорошее, но от этого только больнее осознавать, чем все закончилось.
– Я просто посмотрю твои мысли и исчезну, как ты и просила тогда, – говорит он серьезно. – Это быстро и безболезненно.
Нет. Только не это. Только не Роб.
– Давно ты начал мысли читать? – прячу тревогу за усмешкой. – Не ты ли так любил поговорить об аморальности такой работы.
– Как из Академии исключили, так и начал читать. У меня оказывается талант.
Виснет тишина. Зловещая. Как после грома. Гром прогремел, а дождя нет. Ты все ждешь и ждешь… но слышишь лишь тишину.
– Я разыскиваю кое–что, – продолжает инквизитор. – Из лаборатории пропала машина времени.
– Машина? – это даже смешно. – Ты сказал «машина»? Как швейная машинка что ли?
– Она работает на портальной магии. Переносит в прошлое.
Машина времени – звучит подозрительно и абсолютно нереалистично. Не знаю, что они там придумали… но слово «время» наводит на определенные мысли.
– Она переносит не самого человека, а его сознание, – продолжает Роб. – Поэтому ты сможешь перенестись только в собственное тело в прошлом, и натворить дел, изменить привычный ход жизни и своей, и чужой. – Он наклоняется ко мне. – Пока не стало поздно, машину надо уничтожить.
Да какая машина времени? Что за вздор? Явился и несет чушь. Инквизитор. До сих пор не верится, что Роб стал… Дыши. Главное дышать.
– При чем тут ваша машина и моя Академия? – спрашиваю.
– Следы похитителя ведут сюда. Возможно, это один из ваших студентов или преподавателей.
Сказано так лукаво, так подозрительно, словно.
– Ты же не подозреваешь меня? – ахаю я. – Не думаешь, что я прячу машину времени?
Молчит. Да что ж за день такой! Спустя долгие годы объявляется бывший с проверками, так теперь я еще и подозреваемая номер один. Будь у меня сейчас машина времени, я бы перенеслась во вчерашний день и уехала бы в какую-нибудь командировку, чтобы не встречать Роба и не вести подобные разговоры.
На миг задерживаю взгляд на его лице. Так странно видеть того, кого помнишь молодым. Хорошо, что он в порядке. Я, конечно, ненавижу Роба, и прощения ему нет, но… я рада, что он в порядке, живой и здоровый, что он хорошо выглядит.
– Я должен тебя проверить, – отвечает инквизитор. – По протоколу.
Да кто угодно пусть читает мои мысли, но не он. Не он!
– У тебя нет возможности отказаться, – Роб приближается. – Мне жаль, Диана.
– Для тебя я госпожа ректор.
– Мне жаль, госпожа ректор.
Бежать бесполезно. Его ладонь касается моего затылка. И это мягкое прикосновение из прошлого, теплое и заботливое. Щекотно. До мурашек внизу живота. Прикрываю глаза, принимая неизбежное. Плевать уже, что будет, главное, чтобы он ушел, исчез из моей жизни снова.
Когда–то давно, будто бы в другой жизни, мы сами учились в этой Академии. Простые Роб и Диана, без фамилий и статусов сидели на последней парте и шептались вместо того, чтобы слушать преподавателей. Когда–то давно они сбегали с пар через окно на свидания, а потом прятались по коридорам. Они были неразлучны и много смеялись, как дети и целовались, как взрослые. О, Роберт, как ты мог подарить мне целый мир, а потом отнять его?
– Я ни о чем не жалею, – его шепот обжигает, и вздрагиваю, открывая глаза.
Роб смотрит на меня с нежностью и теплотой, по которой я… скучала. По этому взгляду. Не смей! Не смей так смотреть, не смей.
– Ты закончил? – отступаю на шаг. – Все прочитал, что хотел? Все увидел моих в воспоминаниях?
Несмотря на мои слова, знаю, он не читал. Роберт не залезал ко мне в голову. Но почему? Пожалел? Или совесть проснулась? Его глаза – карие и темные, глаза, которым хочется верить.
– Ты поможешь найти украденную машину времени, – говорит Роб отстраненно, голосом инквизитора. – И сама расскажешь все, что знаешь об этом.
Глава 3
Это все, конечно, хорошо, вот только я не знаю ничего о машине времени.
– Ладно, пошли, – изо всех сил стараюсь сделать голос отстраненным. – У студентов как раз пары, и… ты сможешь допросить всех.
Допросить – значит мысли прочитать. И мне не по себе от осознания того, что Роберт теперь так может. Стараюсь не смотреть на него. Ни к чему это. Инквизитор снимает с вешалки черную трость с эмблемой инквизиции, ловко вертит в левой руке. Готов выходить.
– Ты теперь с палочкой ходишь? – не сдерживаюсь я.
– Старость – не радость, дорогая Диана.
Трость инквизитора – предмет, по которому их узнают в толпе. Глупость какая, это ж неудобно – палку с собой таскать. Особенно, когда ноги у тебя здоровы, мешается только. Как Роб на это согласился?
– Подпиши здесь, – Роб подает свиток и маг–перо. – Согласие на допрос студентов.
Неприятно, конечно, но раз уж пришел сам инквизитор, то выбирать не приходится. Роб с интересом рассматривает мою подпись, словно вспоминая о чем–то и берет перо, готовясь расписаться тоже. Берет в левую руку и обыденно, просто ставит каракулю, которая должно быть его особая подпись инквизитора. Левая рука… он так и пишет, привык, наверное, уже. Мой взгляд невольно скользит по его правой руке. Обычная рука, даже без шрамов, но… он ей почти не пользуется. С тех самых пор. Сторонний наблюдатель не заметит странностей, но не знающий человек.
Двадцать лет назад Роб – великий музыкант, игрок на лютне повредил сухожилия и с тех пор не мог ни играть на музыкальных инструментах, ни порталы делать. А ведь он был лучшим портальным магом на курсе, даже лучше меня.
– Ты не скучаешь? – тихо спрашиваю я, не отрывая взгляда от руки с длинными прекрасными пальцами.
Эти пальцы всегда остаются прямыми, даже жутко.
