и взяла свою чашку с травяным чаем, сделав вид, что её совершенно не волнует наше нетерпение.
— Нет-нет-нет! — не унималась я с настойчивостью, как будто находилась в важной игре. — Как минимум я должна знать, что с собой брать, чтобы всё было готово. Мне нужно знать климат, чтобы собрать аптечку, понять, какие вещи брать, и вообще — я не собираюсь лететь непонятно куда. Вдруг там сейчас сезон дождей? Или, ещё лучше, — я понизила голос до трагического шёпота, — медузы?
— Трусики, бусики и денег побольше, — в голос расхохоталась Валерия, создав тем самым расслабленное настроение. Она даже стукнула ладонью по столу, и её смех был таким заразительным, что я невольно улыбнулась, хотя и старалась сохранить серьёзное выражение лица.
— Ну я серьезно! — протянула я, делая вид, что обиделась. Я скрестила руки на груди и отвернулась к окну, за которым снег всё падал и падал, укутывая город в белое одеяло. Где-то там, за этой снежной пеленой, был аэропорт, самолёты, которые уносили людей к теплу и солнцу. И я вдруг с остротой осознала, что, может быть, действительно не хочу лететь. Не потому, что боюсь, а потому, что не люблю менять привычный уклад. Но признаваться в этом вслух было стыдно — подруги и так считали меня слишком домашней.
— Да ладно тебе, не обижайся, — расплылась в широкой улыбке Инга, всё-таки озвучив название хоть и не совсем популярного, но достаточно хорошего курортного городка на тёплом море, где даже в декабре можно было загорать и купаться. Название было знакомым — я слышала о нём от коллег, которые ездили туда в прошлом году и вернулись с восторженными рассказами о бирюзовой воде и белоснежных пляжах. — Ну что, все согласны? Я смотрю билеты, пока они не ушли. Восемь мест, двадцать пятое декабря, ночной вылет. Время — 23:50. Представляете? Мы взлетаем практически под бой курантов. Встречаем Новый год в небе, а прилетаем — и сразу в лето. Романтика!
— Согласны или нет, возражения не принимаются! — довольно постановила Дегтярева и подняла свою чашку с фруктовым чаем, полный надежды и радости. Её глаза сияли, и в этом сиянии читалось что-то детское, восторженное, такое, что даже моё сопротивление начало таять. — Празднуем новый год под яркими лучами солнца!
— За новогоднее приключение! — Маша подхватила её порыв, поднимая свой капучино.
— За лучший новый год! — поддержали мы её, подняв чашки.
Зазвенел тонкий фарфор, смех смешался с джазовой мелодией, и в этот момент, глядя на лица подруг — живые, радостные, полные предвкушения, — я почувствовала, как что-то теплое разливается в груди. Может, действительно стоит согласиться? В конце концов, раз в год можно и вылезти из скорлупы.
Я взяла вилку и наконец попробовала мясо. Оно таяло на языке, и я поймала себя на мысли, что даже еда сегодня кажется вкуснее, чем обычно. Словно сам воздух был пропитан предновогодним волшебством.
* * *
Дни пролетели незаметно, как это всегда бывает в преддверии праздника. Они слились в одну череду ярких огней, суеты в магазинах, бесконечного выбора подарков и примерки купальников перед зеркалом, когда я пыталась понять, влезу ли я в прошлогодний, или пришло время покупать новый.
Я всё чаще ловила себя на том, что думаю о поездке. Сначала с опаской, потом с лёгким волнением, а под конец — с нетерпением. В моей душе поселилось странное предчувствие, которое я списывала на обычное волнение перед отпуском. В конце концов, я не летала уже три года, и сама мысль о том, что через несколько часов я буду в тёплой стране, казалась одновременно пугающей и манящей.
Мы с Ольгой, моей самой близкой подругой, договорились ехать в аэропорт вместе. Она жила на соседней улице, и мы часто завтракали в одной кофейне по выходным. Ольга была из тех людей, которые умеют успокаивать одним своим присутствием — тихая, рассудительная, с мягкой улыбкой и удивительной способностью находить нужные слова в любой ситуации. Именно с ней я чувствовала себя в безопасности.
— Ты как? — спросила она, когда мы загружали чемоданы в багажник её небольшого серого седана.
Вечер двадцать четвертого декабря выдался морозным и ясным. Снег перестал идти, и город замер в ожидании чуда. Улицы сияли гирляндами, из каждого окна доносилась музыка, и воздух был таким прозрачным и холодным, что казалось, он позванивает, как хрусталь.
— Нормально, — ответила я, хотя внутри всё сжималось от странного предчувствия. — Волнуюсь немного. Первый раз за три года.
— Всё будет хорошо, — улыбнулась Ольга, и её улыбка была такой спокойной, что я почти поверила. — Подумаешь, полет. Пять часов — и мы на месте. Главное — не забудь паспорт.
— Паспорт при мне, — я похлопала по сумке, висевшей на плече. Внутри лежали все документы, билеты, зарядка, маленькая подушка для шеи и тот самый купальник, который я в итоге купила — изумрудно-зелёный, под цвет глаз, как сказала продавщица в магазине.
Мы выехали на шоссе. Дорога была скользкой, но Ольга вела машину аккуратно, не превышая скорость. В салоне играло радио, диктор весело поздравлял слушателей с наступающим Новым годом и обещал морозную, но солнечную погоду. Я смотрела в окно на огни города, которые постепенно редели, уступая место темноте загородного шоссе.
— Инга, наверное, злится, что не летит, — сказала я, чтобы нарушить тишину. — Босс её — настоящий тиран.
— Она справится, — ответила Ольга, перестраиваясь в правый ряд. — Инга вообще из тех, кто любую ситуацию в свою пользу обернёт. Вот увидишь, она приедет позже и устроит там такое веселье, что мы все позавидуем.
— А Даша? Ей вчера звонила. Тоже переживает, что не успела обменять валюту. Говорит, что в аэропорту курс грабительский.
— Даша всегда переживает, — рассмеялась Ольга. — Это её суперсила. Но она всё равно приедет. Мы же все будем там. Все вместе.
«Все вместе», — повторила я про себя, и это звучало как обещание.
Мы выехали на трассу, которая вела прямо к аэропорту. Машин было немного, и я уже начала расслабляться, думая о том, как мы встретимся с подругами, как пройдём регистрацию, как сядем в самолёт и взлетим. Я даже представила, как смотрю в иллюминатор на огни города, которые становятся всё мельче и мельче, пока не превращаются в россыпь золотых искр на чёрном бархате ночи.
А потом всё случилось.
Я не знаю, что произошло. Может быть, лёд, может быть, Ольга отвлеклась на секунду, может быть, кто-то вылетел на встречку — я так и не поняла. Я помню только ослепительный свет фар, который вдруг оказался не там, где ему
