бешено завертелся в воздухе, он понял, что это конец. В этот момент всё небо озарила ослепительная молния…
— Знак! — дико завопил Брайан Куллан. — Знак Портала!
Молнии образовали пылающий, ослепительный круг в небе над его головой. Круг, который, казалось, обрушился прямо на него.
И Открывающий кристалл на его пальце внезапно вспыхнул! Сияя пылающими лучами силы, вращавшимися по кругу, и повторявшими в миниатюре нисходящее кольцо молний над ним.
Штормовые молнии на мгновение открыли Портал между мирами с различной вибрацией, и аура силы Открывателя провела бы его вместе с яликом сквозь них, если бы…
Кораблекрушение! Ялик сорвался с высокого гребня волны и рухнул в море с такой силой, что его бимсы протестующе заскрипели, а Брайана Куллана с силой швырнуло на поручни.
Он был почти оглушён, но всё же сумел подняться на колени. Затем он замер, оглядываясь вокруг с выражением дикой уверенности на измождённом лице.
Его окружал золотистый, светящийся туман, странная, растекающаяся дымка. Ялик безмятежно плыл по гладкому жёлтому морю, окружённый этим неземным сиянием. Чёрное небо, завывающий шторм, бушующие волны — всё исчезло.
Дикая радость и ликование от того, что наконец-то оправдались все его надежды, бушевали в сердце Брайана Куллана.
— Тир Сорча! Сияющая Земля!
2
Золотистый, сказочный туман окутывал его, и, подхваченный мягким, тёплым ветром, превращался в маленькие завитки сияющего пара, которые медленно кружились над жёлтым морем. Солнце, освещавшее этот мир, было навеки скрыто за золотистой дымкой. Но сквозь сверкающие, окутывающие его испарения смутно проступали очертания далёкого острова.
Брайан Куллан ощутил несказанную радость, охватившую каждый его нерв. Он боролся с судьбой, смертью и штормом, чтобы вернуться в этот мир, и его безумная попытка увенчалась успехом.
— Фанд! Фанд! — шептал он, и это имя срывалось с его губ, как ликующая молитва.
Он направил гудящий мотором ялик, к смутно вырисовывающимся очертаниям далёкого острова.
Он вспомнил, что это был мир островов. Странный океанский мир, золотистые туманы которого окутывали бесчисленные разбросанные острова, таящие в себе чудеса красоты и ужаса, известные на Земле только из легенд.
Вскоре Куллан заметил, что над находящимся прямо по курсу островом парили тени с огромными крыльями. Затем он увидел их более отчётливо — это были невероятные птицы, похожие на птиц рух, которые приземлялись на зелёную равнину.
— Остров Больших Птиц. — воскликнул он. — Теперь я вспомнил. А вон там…
Там, дальше, в сияющей дымке, виднелся другой остров, который, казалось, весь был покрыт высокими деревьями. Но деревья эти были цветами, огромными соцветиями, мягко покачивающимися на ветру.
Два запомнившихся ещё по прошлому посещению острова помогли ему сориентироваться. Он развернул ялик и повёл его в направлении, которое, согласно его гирокомпасу, было северным. Это был путь к острову Водяного Смерча, где находился город Фанд Этне, красота которого не давала ему покоя последние два года.
— Два года? — подумал Каллан. — Но в этом мире прошло всего два дня с тех пор, как Луг заставил меня вернуться на Землю.
Горьким было это воспоминание о том часе, когда он был изгнан из этого мира и разлучён с Фанд суровым указом Луга, повелителя туатов. Но теперь горечь растворилась в радости возвращения.
Даже осознание того, что он возвращается в Тир Сорча вопреки предупреждению могучего Луга, даже грозящая ему гибель, не могли умерить его радости. Где-то здесь он и Фанд обретут шанс на счастье, пусть и недолгое.
Куллан не мог определить, сколько времени прошло, пока ялик плыл всё севернее и севернее. Возможно, уже почти стемнело, но он не мог об этом догадаться. Он с трепетом вглядывался в туман. И вот, наконец, остров его надежд медленно обрёл очертания.
Это был остров Водяного Смерча, невысокий зелёный холм, поднимающийся из жёлтого моря. В его южном берегу располагался глубокий залив, а над заливом возвышались мерцающие строения волшебного города Этне.
Но самым удивительным был гигантский водяной гейзер, давший название этому острову. Это был колоссальный поток воды, который постоянно вырывался из ямы на северном берегу и, изгибаясь, наискось пересекал весь остров, чтобы с грохотом обрушиться в залив возле города.
— Наконец-то Этна! И Фанд там надеется на моё возвращение и ждёт меня…
Сердце Брайана Куллана бешено заколотилось, когда он направил ялик в залив. Теперь в его ушах громко звучал нескончаемый, раскатистый грохот падающего в море водяного потока, от водоворота, вызванного им он с трудом смог уклониться.
Заглушив мотор, маленький потрёпанный ялик скользнул в бухту. Впереди виднелись древние причалы Этне из жёлтого камня, а от них расходились улицы и стояли изящные здания города Фанд.
Куллан видел эту запомнившуюся ему красоту затуманенным взором. Этне, раскинувшийся под летящей радугой воды, пересекавшей небо, был городом мечты. Его здания представляли собой мерцающие сферы, похожие на радужные пузыри, и эта захватывающая дух красота поднималась к самому высокому скоплению куполов-пузырей — дворцу Фанд.
Внезапно дикий восторг Каллана немного угас. В городе было странно тихо. Не было слышно ни звука, кроме отдалённого грохота падающей водяной струи, и ни одна фигура не двигалась по улицам с домами из мерцающих сфер. Он не видел ни одного из светловолосых лордов и леди туатов, никого из темноволосых рабов, прислуживавших им.
Страх быстро затопил сердце Брайана Куллана, подводящего ялик к причалам из потёртого жёлтого камня. Он поспешно пришвартовал его между изящными, отполированными до блеска металлическими лодками, стоявшими здесь. Затем он быстро вскочил на причал.
— Боже милостивый! — сорвалось с его онемевших от ужаса губ.
Причал был усеян телами убитых.
Большинство из них были воинами туатами, высокими светловолосыми мужчинами в серебряных доспехах и шлемах, они лежали, сжимая в руках сверкающие огненные мечи, их тела были обожжены и почернели в тех местах, где к ним прикоснулось вражеское оружие.
Но среди них было и много вражеских воинов, которые погибли, сражаясь с ними. Это были смуглые, коренастые, брутального вида мужчины в чёрных доспехах, похожие на темнокожих рабов, которыми владели туаты. Здесь, в Этне, произошло вторжение и разыгралась битва!
— Фанд! — в отчаянии воскликнул Куллан.
Он побежал вверх по наклонным улицам к самому высокому дворцу-пузырю.
Теперь он не замечал красоты мерцающих куполов и великолепных садов. Волшебная Этна была безмолвным городом мёртвых. Повсюду на улицах лежали трупы, в основном туаты, но было и немало темнокожих воинов.
Пока он бежал, Куллан вспомнил, о чём как-то упоминала Фанд: их рабы были пленниками, захваченными в войне с тёмными, смертельными врагами туатов, фоморами, которые жили далеко на севере этого мира.
Фоморы? Таинственная, злобная раса,
