парадокс Ферми: отсутствие внеземной жизни и ее проявлений в наших окрестностях как в пространстве, так и во времени. Эта старая загадка, берущая начало в замечаниях, высказанных великим физиком Энрико Ферми за обедом в 1950 году (хотя отмечались и некоторые предтечи), оказалась одной из самых глубоких, тонких и стойких проблем в истории науки. Данная книга, по крайней мере отчасти, посвящена обоснованию столь громкого утверждения. Но дело не только в этом, и рамками науки всё не ограничивается: проблема Ферми не только сформировала бесчисленные образы в научной фантастике, но и оказала глубокое влияние на все наши размышления о взаимосвязи космоса и разума, а также о будущем человечества и познания. Заключенная в легендарном вопросе
«Где все?», эта головоломка оказалась крепким орешком. Даже беглый взгляд на литературу показывает, что примерно с 1975 года число публикаций со ссылками на парадокс Ферми исчисляется сотнями. И тем не менее проблема остается совершенно и досадно нерешенной.
Настоящая книга выросла из глубокого неудовлетворения, которое я испытываю уже довольно давно: люди не воспринимают парадокс Ферми достаточно серьезно, вопреки многочисленным недавним открытиям и тенденциям, которые делают эту проблему объективно более тревожной, чем когда-либо. Вот лишь один пример из многих: во времена Ферми не существовало данных о возрастном распределении обитаемых планет и их родительских звезд, и можно было вполне обоснованно утверждать — как это делают некоторые современные исследователи, отстаивающие гипотезу «уникальной Земли» — что Земля находится на самом раннем краю этого распределения, будучи одной из старейших, если не самой старой обитаемой планетой в Млечном Пути. Это, в свою очередь, означало бы, что все остальные биосферы моложе земной и, если появление разумных существ и их цивилизаций хотя бы приблизительно следует земной хронологии, мы должны быть древнейшим цивилизованным видом в Галактике. В таком случае парадокс Ферми, очевидно, разрешается, поскольку вокруг еще никого нет. Современная «астробиологическая революция» принесла в этом отношении поистине радикальные изменения: благодаря знаковым результатам Чарльза Лайнвивера, полученным в 2001 году, мы знаем, что Земля на самом деле — поздний гость на галактической сцене. Формирование землеподобных планет началось более чем за 9 миллиардов лет (Ga, гигааннум = 1 миллиард лет = 10⁹ лет) до рождения Земли и Солнечной системы и достигло своего пика при −(6,2 ± 0,7) млрд лет, то есть примерно за 1,7 ± 0,7 млрд лет до того, как завершилась первоначальная аккреция нашей планеты¹. Это, очевидно, означает, что большинство потенциально обитаемых мест в Млечном Пути на миллиарды лет старше, и, если мы примем прямолинейное коперниканское допущение, то же самое должно относиться и к разумным существам, эволюционировавшим в этих мирах. Так что, действительно, где же все?
Эта книга посвящена многим граням одной конкретной проблемы, относящейся к астробиологии и, более конкретно, к той ее области, которая занимается SETI (поиск внеземного разума). Исследования в области SETI, вопреки расхожему представлению, — весьма обширная сфера, если оценивать ее масштабы не по объему инвестиций или количеству занятых людей, а по широте тем исследований и значимости ее вопросов. Поэтому читатель может счесть объем материалов по общей тематике SETI несколько разочаровывающим; к счастью, существует множество высококачественных вводных пособий и обзоров всей этой области, некоторые из которых цитируются в примечаниях². И хотя я могу вскользь упомянуть некоторые другие важные проблемы исследований в области SETI (например, выбор целей, длины волны или даже вопрос о том, безопасно ли отправлять наши сообщения), подробно рассмотреть их в столь кратком формате просто невозможно. Уравнение Дрейка также не будет подробно обсуждаться, но по совершенно иной причине, объясненной в главе 3: хотя его историческая роль бесспорна, продолжающееся использование этого уравнения в нынешнюю эпоху астробиологической революции, на мой взгляд, не просто устарело, а может оказаться контрпродуктивным и дать оружие в руки оппонентам-«фундаменталистам» всего этого начинания³.
Парадокс Ферми затрагивает множество вопросов, относящихся к самым разным традиционным дисциплинам; достаточно взглянуть на понятия, обычно используемые в формулировках парадокса (например, приведенных в разделе 1.2): Галактика, разум, цивилизация, технологии, эволюция, межзвездные путешествия, возрастные показатели, проявления, обнаружение, натурализм, космологический горизонт и так далее. Соответствующие идеи соприкасаются с ключевыми концепциями галактической и планетарной астрономии, эволюционной биологии, общественных наук, коммуникационных технологий, астронавтики, а также когнитивистики и компьютерных наук. Однако даже это на самом деле преуменьшает масштаб проблемы, поскольку в основе как отдельных формулировок самой проблемы, так и многочисленных предлагаемых в литературе решений лежат глубокие философские допущения. Таким образом, здесь возникает дополнительное измерение, относящееся к логике, эпистемологии и даже метафизике. Как мы увидим в главах 4–7, само богатство междисциплинарных и мультикультурных ресурсов, необходимых для построения отдельных объяснительных гипотез, позволяет нам утверждать, что это самая сложная междисциплинарная проблема в современной науке.
Кроме того, это парадокс. А парадоксы — вещь одновременно и забавная, и серьезная. Под парадоксами обычно понимают кажущиеся неприемлемыми выводы, полученные с помощью по-видимому приемлемых рассуждений из кажущихся приемлемыми предпосылок. За несколькими исключениями в загадочной области философии (странное философское течение, известное как диалетизм, с одной стороны, и некоторые совсем безумные направления постмодернистского социального конструктивизма — с другой), консенсус состоит в том, что где-то должна крыться ошибка, поскольку приемлемое не может через приемлемые шаги привести к неприемлемому. Следовательно, исследование как предпосылок, так и методов нашего мышления, безусловно, оправданно. Парадоксы поднимают проблемы, которые часто были сопряжены с великими кризисами мысли и концептуальными революциями в науке. Эта двойственная роль — созидания и разрушения — составляет часть их притягательности.
Поиск ответов на парадоксы пробивает туннели к глубоким, фундаментальным проблемам — таковы были исторически хорошо изученные случаи парадокса Рассела в теории множеств и парадокса «ультрафиолетовой катастрофы» на раннем этапе развития атомной и квантовой теории. Даже те парадоксы, которые были успешно разрешены в рамках господствующей теории — подобно парадоксу близнецов в специальной теории относительности, — сыграли важную роль в прояснении фундаментальных вопросов и по сей день занимают почетное место в преподавании наук. Это указывает на эволюцию парадоксов со временем.
Парадокс Ферми еще весьма далек от этой стадии — главным образом потому, что общей астробиологической/SETI теории еще не существует. Это главное сдерживающее обстоятельство, которое, к сожалению, до сих пор не получило широкого признания. Как я пытался показать в книге «Астробиологический ландшафт», астробиология все еще находится в раздробленном и разобщенном состоянии, хотя у нее есть множество потенциальных возможностей для того, чтобы стать единой, глубоко взаимосвязанной областью⁴. В этом исследовании в качестве рабочего понятия, способного организовать текущие и будущие исследования, а не просто метафоры, я предложил одноименную концепцию астробиологического
