но терпит — ради сына.
Я пыталась обсуждать это с Владиком, но он сказал, что его отец на всех так смотрит.
Вояка же. Никому не доверяет. Особенно бабам.
Видимо, поэтому меняет их как перчатки.
Ни разу ещё не видела его с одной дважды. И все как на подбор модели. Где он только успевает находить их между своими бесконечными командировками?
Не то чтобы мне было дело… Просто я на фоне этих моделек вечно чувствую себя ущербной. Как бы ни нарядилась.
А Влад ведь тоже их видит. И сравнивает. И сравнение там явно не в мою пользу.
Они все такие… фигуристые. А я на их фоне — плоская доска. Ещё и ростом не вышла.
Может, он потому и решил меня отшить? Понял, что я ни по одному из критериев не дотягиваю до его уровня? Ни благосостоянием, ни ростом, ни фигурой.
И теперь папенька выдаст моему Владику одну из своих моделек — и будут они жить, горя не знать. А я тем временем…
— Здрасте, вы к кому? — тормозит меня мужик у ворот.
— Так это… к Владу же, — запыхавшись, говорю я. — Я его девушка. Вы же меня знаете. Я тут часто бываю.
— Знаем, — кивает охранник. — Но с сегодняшнего дня вас пускать не велено.
— Ч-что?.. — у меня просто земля из-под ног уходит. Я вцепляюсь пальцами в кованые ворота, чтобы удержать равновесие. — Как — не велено? Я же… Мы…
…не могу поверить в то, что всё это правда.
Значит, он не пошутил.
Он действительно бросил меня… смс-кой.
У меня в голове не укладывается.
И, наверное, если бы дело касалось только меня одной — я бы поберегла свою гордость, развернулась бы и молча ушла.
Но от этого подлеца зависит маленькая жизнь.
— Подождите, — выдыхаю я шокированно. — Пустите меня. Последний раз. Обещаю, я только поговорю с ним — и уйду.
— Мне очень жаль, но я не имею права, — охранник будто каменный. Ни капли сочувствия. Только протокольно вежливое сожаление.
— Вы не понимаете, — всхлипываю я, снова вытирая рукавом слёзы. — Это вопрос жизни и смерти. Честное слово, это очень важно. Спасите… умоляю…
— Это вы не понимаете, — вздыхает он, — если я вас пущу, меня уволят. Всё очень серьёзно.
Я продолжаю уговаривать охранника, вцепившись в прутья ворот, почти умоляю, когда он вдруг вытягивается по стойке «смирно».
А я слышу, как сзади к нам подкатывается машина.
Оборачиваюсь. Огромный чёрный внедорожник плавно тормозит у ворот.
Я не знаю наверняка, но догадываюсь — это машина отца Влада.
Ворота тут же приходят в движение, охранник отвлекается, и я, не теряя ни секунды, юркаю внутрь — прямо вслед за въезжающей машиной.
— А ну стой! — летит мне в спину окрик охранника, когда он замечает моё вторжение. — Стой, говорю! Совсем чокнутая?! Я ж сейчас полицию вызову и в кутузку тебя отправлю!
Но я бегу. Что есть мочи.
Меня не остановит ни приближающиеся сзади тяжёлые шаги, ни остановившаяся у дома машина, ни страх. Мне только надо найти этого козла. И женить его на себе.
Мне больше ничего от него не надо. Никаких отношений, никакой любви. Просто штамп в паспорте!
Он не может вот так кинуть меня в последний момент. Он не имеет на это права. Не сейчас.
До дома остаётся всего несколько метров, когда меня грубо одёргивает за руку охранник:
— Вообще что ли больная на голову?! Я тебе сказала — нельзя! Куда побежала?!
— Послушайте! Я только с Владом поговорю и уйду! — молитвенно заверяю я. — Честно-честно! Мне просто правда очень надо! От него всё зависит! Он не может вот так отвернуться от меня! Даже если со мной может — то хотя бы ребёнка пусть пожалеет!
— Что ты несёшь?! Какого ребёнка?! — цедит секьюрити, волоча меня обратно к воротам.
— Я вас умоляю, — шепчу, цепляясь за его рукав. — Просто дайте мне поговорить…
— Ваня! — грохочет за моей спиной знакомый голос. — А ну стой. Что у вас там?
Охранник моментально замирает и поворачивается к хозяину:
— Да ничего серьёзного, Алексей Михалыч. Девушка сына вашего. А он велел её не впускать больше. Видимо, поругались…
— Вовсе мы не ругались! — срываюсь на крик. — И я не девушка! Я — невеста! Мы о свадьбе договорились! А он… — всхлипываю, готовая разрыдаться прямо тут. — Он сообщение прислал…
— О свадьбе, значит? — голос Алексея Михалыча звучит сначала насмешливо. — Это с каких пор у нас дети самостоятельно такие вопросы решают? — а теперь уже угрожающе.
— Чего это мы дети?! — не сдерживаю злость, хотя меня пугает, что он идет в мою сторону. — Мне уже двадцать! Владу тоже почти! Вовсе не дети уже...
Алексей Михалыч останавливается в паре шагов от меня:
— Отпусти ее и иди, — приказывает охраннику. — А ты… — он окидывает меня грозным взглядом, — марш за мной!
Всхлипываю, изо всех сил пытаясь не реветь. И послушно иду за отцом своего жениха к дому.
У машины к нам присоединяется очередная моделька — кукольное лицо, ноги от ушей, губы
