— Напрасно.
— Наш проводник — человек честный и за все золото Нового Света не совершит такого поступка.
— Дорогой друг! У соотечественников Санчо-Пансо на каждое слово есть поговорка. Особенно они любят одну, которую я вам советую принять к сведению.
— Что же это за поговорка?
— Самое правильное — всегда и во всем сомневаться. Что вы на это скажете?
— Никогда не слышал ничего более нелепого. Желтая птица не может…
Его прервал прогремевший поблизости выстрел. И сразу же в свете луны с воинственными криками показалось человек двадцать.
Друзья мигом вскочили, схватили ружья и, став друг к другу спиной, решили драться не на жизнь, а на смерть.
Раздался еще один выстрел.
— Это Желтая птица, — сказал капитан, — я узнал звук винтовки.
— Я тоже, — откликнулся доктор, — хорошо, что мы не накрыли стол, все равно не успели бы поесть.
— Видите, он не вернулся в Сан-Франциско, — заметил капитан.
— Наверное, сбился с дороги, — пошутил доктор, — но не будем отвлекаться, негодяи приближаются…
Индейцы ползли, как настоящие змеи.
— Прицелились? — спросил капитан.
— Прицелился, а вы?
— И я прицелился.
— Стреляем?
Два выстрела грянули одновременно.
С неприятельской стороны донеслись вопли, и индейцы ринулись мстить за товарищей.
Друзья отстреливались из револьверов.
Схватка была короткая, но ужасная.
Когда патроны кончились, друзья пустили в ход приклады. Вдруг индейцы стали разбегаться.
Человек, похожий на демона, верхом на коне ворвался в самую гущу нападающих, стреляя обеими руками из двух пистолетов.
— Ну-ка, ударим дружно! — ликуя, крикнул капитан.
— Кого ударим? — хладнокровно отозвался доктор.
И в самом деле ударять было некого. Краснокожих и след простыл.
— Вовремя вы поспели, Желтая птица! — вскричал капитан, дружески пожимая руку охотника.
— Я сразу все понял, когда услышал стрельбу, — как ни в чем не бывало ответил канадец.
— Мы не надеялись вас снова увидеть, — вырвалось у капитана.
— Почему? — удивился канадец.
— Не знаю, право, — смутился капитан, — доктор думал, вы сбились с дороги, да мало ли что? Ведь компаса у вас нет!
— Я сбился с дороги? — вскричал охотник со смехом. — Вы шутите. Не может быть, капитан, чтобы доктор такое подумал!
— Конечно, он шутит. Кстати, привели лошака?
— Он-то, проклятый, меня и задержал: пока я рассматривал следы бродяг на дороге, он сбросил вьюки и дал тягу.
— Следы индейцев, — поправил доктор.
— Бродяг, сударь, — повторил охотник, — неужели вы думаете, что на вас напали одни краснокожие?
— Судя по одежде, это были индейцы!
— Ошибаетесь, сударь, — возразил канадец, покачав головой, — одежда ничего не значит, вы скоро убедитесь в этом. Но хватит спорить! Давайте устроимся на ночь. Да и поесть вам надо.
— Мы просто умираем с голоду, — ответил, смеясь, капитан. —Перестрелка нас окончательно вымотала.
— Тогда к делу!
С лошака быстро сняли поклажу, поставили палатки, стали варить на костре еду, и вскоре приступили к ужину с завидным аппетитом, разыгравшемся за полсуток голодания.
Только они поели, как со стороны реки донесся легкий шум. Все трое насторожились, французы потянулись к оружию, лежавшему рядом.
Желтая птица знаком их остановил и зашептал:
— Не надо стрелять. Там всего один человек! Дадим ему приблизиться.
— А если это шпион? — возразил доктор.
— Должно быть, шпион и есть, — уверенно ответил канадец.
— А что делать шпиону в пустыне? — изумился капитан.
— Что делать? — рассмеялся охотник. — Пустыня буквально кишит шпионами. Просто вы их не видите!
—Докажите мне это, — сказал капитан, — и я признаю справедливость взгляда нашего друга доктора на… на индейцев.
Желтая птица улыбнулся.
— Я правду вам говорю. Вы ни от кого не скрыли, что отправляетесь в Утах. Верно?
— Ну и что?
— А ведь можно предположить, что у вас есть тайная цель?
Путешественникам нечего было возразить.
— И тут каждый стал принимать свои меры. Американцы следят за вами, чтобы помешать примкнуть к мормонам, мормоны подозревают в вас тайных агентов Соединенных Штатов, рудокопы опасаются, как бы вы не занялись разработкой богатой россыпи, известной вам одним, индейцы ищут случая ограбить вас. Теперь вы поняли, сколько глаз и ушей за вами шпионит?
— Понял, — прошептал капитан.
— Мы на нейтральной земле, она в сущности не принадлежит никому, но все заявляют на нее свои права. А вы оказались в центре этих интриг. Один раз на вас уже напали, готовьтесь к следующим нападениям. С вами будут бороться хитростью и силой. Отвечайте тем же, иначе погибнете!
— Вы преувеличиваете опасность, — заметил доктор.
— Вы полагаете? — многозначительно произнес охотник.
— У каждого свое мнение. Быть может, оба мы ошибаемся. Поживем — увидим.
— Возможно, — холодно ответил канадец, — как бы то ни было, вот и наш гость. Принимайте его, как вам будет угодно. Желаю доброй ночи.
Канадец закутался в одеяло, растянулся на земле и закрыл глаза с твердым намерением ни во что не вмешиваться. Вердьер ранил его самолюбие.
Доктор презрительно передернул плечами и устремил взгляд на пришельца. Тот стоял уже шагах в десяти от бивака. Высокого роста, смуглое лицо с резкими чертами и выражением доброты и лукавства. Глаза черные, пронзительные, словно две молнии. Волосы тоже черные, до плеч, длинная борода, густая и жесткая. Одежда — помесь костюма индейца и степного охотника. Вокруг головы — полоска кожи гремучей змеи.
Пришелец постоял, опершись скрещенными руками о дуло ружья, затем дважды поклонился путешественникам, приложив правую руку к груди, а затем вытянув ее вперед.
— Я услышал выстрелы, — сказал гость, — и увидел пламя костра и подумал, не нуждаются ли чужеземцы в сильной руке и храбром сердце? Поэтому поспешил на помощь.
— Благодарю, — сухо ответил капитан, — мы не нуждаемся ни в чьей помощи. Нам достаточно собственных рук, как вы могли убедиться.
— Однако, — вмешался доктор, — в гостеприимстве мы никому не отказываем. Посидите с нами. Если голодны — ешьте, если мучает жажда — пейте, если озябли — грейтесь у костра.
Незнакомец сделал несколько шагов вперед и сказал:
— Кто исполняет долг гостеприимства, тот идет праведным путем. Гость, приглашенный к очагу, священен. Вам, надеюсь, это известно?
— Известно, не бойтесь, подойдите поближе, кем бы вы ни были, другом или врагом.
— От гостеприимства я не отказываюсь, хотя не голоден и меня не мучает жажда. — Гость сел, положил рядом ружье, вынул из-за пояса индейскую трубку, набил и стал молча курить.
