на шахматные фигурки. Их глаза блестели, ибо на большом обеденном столе были разложены подарки. За ним сидел мужчина в сером костюме, очень серьёзный на вид. Его сдержанная улыбка меня не обманула, ибо взгляд был острым, как копьё. В нём не было ни капли доброты. Только холодный ум и жестокость.
— Как здорово! — шепнула мне девочка, стоявшая справа. — Правда?
Я промолчал. Пока что ясно было одно: каким-то образом я угодил в тело мальчика, которого прятали в монастыре под видом девчонки. Но какое мне до этого дело? Я должен вернуться и дать сигнал к началу битвы!
— Поприветствуйте же Его Светлость, — проговорила женщина, приведшая меня. — Князь привёз вам подарки.
— Спасибо, Ваша Светлость! — хором проговорили маленькие будущие монашки.
— Вы, матушка, заслуживаете истинной благодарности, — проговорил гость, скользя проницательным взглядом по ряду выстроившихся перед ним девочек. — И я непременно оставлю щедрое пожертвование монастырю.
— Вы очень добры, Ваша Светлость, — сдержанно проговорила женщина.
Очевидно, она была настоятельницей.
— Что ж, я думаю, ваши воспитанницы могут выбрать себе подарки, — улыбнулся мужчина. — Только, чур, не драться! — и он ласково погрозил пальцем.
Настоятельница кивнула девчонкам, и они ринулись к столу. Решив не выделяться, я тоже направился туда.
— Каждая должна что-нибудь взять! — громко объявил князь. — Иначе обижусь!
Окинув рассеянным взглядом подарки, часть которых уже расхватали, я остановился взглядом на слегка изогнутом кинжале с крошечной гардой и оплетённой чёрным шнуром рукоятью. Только он привлёк моё внимание. Если уж брать, то его. Тем более, он явно не был никому нужен. Я уже протянул было руку к оружию, как сообразил, что это может меня выдать. Проклятье! Ладно, тогда возьму… ну, вот хотя бы эту расчёску. Всё равно мне ничего из этого не нужно.
Проклятье, какие вообще подарки! Зачем подыгрывать этим людям? Я должен вернуться в Джиннистан, причём как можно быстрее!
— Ты ведь хочешь совсем не это, — раздался вдруг голос князя.
Подняв глаза, я встретился с ним взглядом.
— Я видел, как ты смотрела на вакидзаси, — сказал мужчина. — Бери, не стесняйся.
На его губах появилась насмешливая улыбка, а затем он встал, обошёл стол, взял меня за руку и приблизился к побледневшей настоятельнице.
— Матушка, мне кажется, кое-кто в вашем монастыре лишний. А род Оболонских до сих пор без наследника.
— Ему грозит опасность! — прошептала женщина. — Его нельзя забирать! Его убьют!
— Уже нет, — покачал головой князь. — Ваши опасения излишни. Враги его рода мертвы — я об этом позаботился. Уверяю, что мой двоюродный племянник будет со мной в полной безопасности. В качестве благодарности за то, что сберегли его, я, как и обещал, оставлю монастырю крупное пожертвование.
Женщина смиренно опустила голову. Чётки в её руках дрожали.
— Я буду молиться о том, чтобы так и было, Ваша Светлость! — тихо проговорила она.
— Не беспокойтесь, — сказал князь. — Я научу Владимира всему, что он должен знать. Хоть мы и дальние родственники, но кровь не водица. И в память о сестре я позабочусь о нём.
Вещей у меня — вернее, того, в чьё тело я угодил благодаря тому, что мой брат нарушил план наглого колдуна, призвавшего меня — оказалось немного: хватило всего лишь на узелок. Князь презрительно взглянул на него и жестом показал настоятельнице, что забирать его не будет.
— У Владимира будет всё, что понадобится.
Мы вышли на улицу, где стоял большой серебристый автомобиль, сияющий хромом, с тонированными стёклами и крылатой фигуркой на капоте. В моём мире машины были совершенно иными, и почти все они несли смерть. Никто не заботился о том, чтобы придать им изящество.
— Садись же, не бойся, — проговорил Князь, когда шофёр в форменной фуражке и кителе с золотыми пуговицами открыл для нас заднюю дверь.
Я взглянул на двоюродного дядю Владимира, надеясь, что он распознает всё презрение, которое вызвали во мне его слова.
— Никогда никого не боялся. И не собираюсь!
К моему удивлению, мужчина нисколько не обиделся.
— Отлично сказано, — кивнул он. — Хотя и чересчур заносчиво. Иногда страх спасает тебе жизнь. Не стоит его недооценивать. Но садись же. Нам предстоит долгий путь.
Я забрался на мягкое сиденье, Князь устроился рядом, и через полминуты мы уже ехали к воротам монастыря в сопровождении трёх чёрных внедорожников. Набитых охраной, разумеется. Из чего я сделал вывод, что мой родственник был не только богат, но и занимался опасными делами. Впрочем, меня это не удивило, ведь это стало ясно ещё по его взгляду.
Пока мы ехали, он не проронил ни слова. И даже не взглянул на меня.
Дорога не показалась мне долгой. Наверное, тогда я ещё не привык к течению времени в человеческом мире. Так что не знаю, сколько мы добирались до города, но, в конце концов, сельский пейзаж сменился коттеджами, особняками, а затем — высотными многоквартирными зданиями, похожими на квадратные и прямоугольные термитники. Каким же отвратительным и безликим показался мне тогда человеческий мир! И в нём мне предстояло провести какое-то время, пока я не найду способ вернуться⁈
Но затем впечатление слегка сгладилось: город стал более разнообразным, появились дворцы, площади и набережные. Было видно, что архитекторы когда-то прикладывали усилия, чтобы придать зданиям индивидуальность. Очевидно, мы добрались до центра города. А затем машина остановилась перед большим старым домом, чьи террасы поддерживали мраморные атланты с бугрящимися мускулами. Чем-то они напоминали богов, с которыми мы должны были сразиться. Хотя, конечно, были гораздо меньше.
— Идём, — сказал Князь, когда дверь автомобиля распахнулась. — Нужно оформить над тобой опеку. Чтобы всё было официально. Хоть твои родители и мертвы, титул и всё прочее никуда не делись. Об этом я позаботился. Так что они достанутся тебе. Со временем.
Когда я вышел, Князь крепко взял меня за руку и повёл вверх по широким гранитным ступеням. Мужчина в синем мундире отворил нам дверь, почтительно приложив другую руку к фуражке, и мы вошли в просторный холл с выложенным чёрными и белыми плитами полом, потолком из резного дуба и мраморными стенами.
— Отсюда ты выйдешь будущим графом Оболонским, мой мальчик! — наклонившись, шепнул мне Князь. — Если выживешь, конечно.
С этими словами он повёл меня к стойке, за которой виднелся служащий в форменном кителе.
Глава
