2
Князь молча протянул визитку. Бросив на неё взгляд, сотрудник департамента приподнял брови, а затем поднял телефонную трубку.
— Прошу прощения, Ваша Светлость, к вам господин Шереметев. Нет, не записывался. Слушаюсь, — повесив трубку, служащий жестом подозвал охранника, стоявшего неподалёку. — Проводи к Его Светлости, — сказал он.
Мы направились к лифтам, сели в один из них и поднялись на третий этаж. Пока шли по выстланному зелёным ковролином коридору, навстречу то и дело попадались спешившие по делам люди с папками в руках, коробками и дипломатами. Возле некоторых кабинетов посетители дожидались своей очереди. Наконец, мы добрались до кабинета, на котором висела латунная табличка с надписью «Князь Федотов, начальник отдела наследования и титулования».
— Подожди меня здесь, — сказал Князь и, глянув на охранника, добавил: — Пригляди за ним.
— Слушаюсь, — бодро отозвался тот.
Мой родственник постучал и, не дожидаясь ответа, исчез за дверью. Не было минут десять. А затем он выглянул и поманил меня пальцем.
Войдя в обшитый резным дубом кабинет, в котором пахло приторными благовониями, я увидел сидевшего на оттоманке грузного мужчину в синем мундире. Он разглядывал меня, поглаживая пышные, слегка закрученные кверху усы.
— Хм… — сказал он, вздрогнув всем массивным телом. — Похож. Но этого, конечно, мало. Свидетели не помешали б.
— У вас есть их показания, — негромко произнёс Князь, глядя в окно, за которым покачивались на ветру жёлто-красные клёны.
— Да-да… Ладно, в любом случае всё решит проверка, — с этими словами хозяин кабинета взял стоявшую возле него резную шкатулку, повертел в руках, нажал на ней несколько выступающих элементов и поставил её на журнальный столик. — Садитесь, господа.
Князь занял место в одном из двух стоявших напротив друг друга кресел и взглядом показал мне устраиваться на втором. Как только я сел, Федотов постучал указательным пальцем по крышке стоявшей между нами шкатулки.
— Кладите ладони внутрь, — сказал он. — И не доставайте, пока я не скажу.
Взглянув на шкатулку, я понял, что две её стороны отсутствуют. Видимо, манипуляции хозяина кабинета открыли их.
— Зачем? — спросил я.
Толстяк нахмурился.
— Чтобы понять, являетесь ли вы родственником Его Светлости, молодой человек, — ответил он. — И можете ли наследовать титул Оболонских.
А оно мне надо? Наверное, да. По крайней мере, хуже не будет. Явно в этом мире придётся задержаться, и лучше быть членом высшего сословия, чем простолюдином.
Пожав плечами, я положил ладонь внутрь шкатулки.
— Вот и хорошо, — кивнул Федотов. — Вы тоже, князь.
Шереметев сунул руку в шкатулку с другой стороны. Толстяк быстро нажал несколько выступающих элементов на крышке, и я ощутил лёгкое покалывание в верхней части кисти.
— Руки не вынимать! — резко проговорил хозяин кабинета, наблюдая за вспыхнувшем на шкатулке экране.
Подавшись вперёд, я разглядел сменяющиеся цифры.
— Ещё немного… — пробормотал Федотов. — Так-так… Есть! Можете убрать руки.
Мы с Князем одновременно вытащили из шкатулки ладони и уставились на толстяка.
— Что ж, поздравляю, господа, — проговорил тот, приподняв брови. — Вы действительно родственники. Похоже, вы, наконец, нашли того, кого искали, — добавил он, обращаясь к Князю.
— Рад слышать, — отозвался тот, глядя на меня своими холодными стальными глазами. — Могу я получить заверенное подтверждение экспертизы?
— Само собой, — кивнул толстяк, вставая. Прихватив шкатулку, он направился к массивному дубовому столу, обтянутому зелёным сукном. — Сейчас всё оформим. Дайте мне несколько минут. Как зовут молодого человека?
— Владимир, — ответил Князь. — Владимир Михайлович.
Вышли мы из департамента спустя двадцать минут. Полученные документы мой спутник положил во внутренний карман пиджака.
— Что это была за коробка? — спросил я, пока мы спускались по крыльцу. — Какая-то магия?
— Магия? — приподнял брови Князь. — Нет, конечно. Обычный прибор, делающий генетический анализ. Слышал про ДНК? Магия! — он усмехнулся. — Скажешь тоже. Если бы Его Светлость имел Дар и не скрывал его, он уже давно оказался в застенках Охранного отделения. Садись в машину.
По дороге домой Князь кому-то позвонил и договорился об оформлении опеки надо мной. Видимо, своему стряпчему. А когда разговор завершился, мы уже подъезжали к большому трёхэтажному особняку, выкрашенному в тёмно-жёлтый цвет, который перебивали только белые колонны и лепнина.
У ворот и на территории имелась вооружённая охрана. Справа я заметил наполненный машинами гараж. Три человека в синих комбинезонах занимались ими.
— Здесь ты будешь жить, — сказал Князь, когда мы остановились у крыльца и вышли из автомобиля. — По крайней мере, первое время.
Задрав голову, я рассмотрел каменный герб над большой двустворчатой дверью — львы, держащие щит, увенчанный рыцарским шлемом, из которого росло раскидистое дерево.
— Это мой дом? — спросил я. — То есть, моих родителей?
Мне на плечо легла рука Князя.
— Нет, Владимир, — проговорил он слегка удивлённо. — Ты, похоже, многое позабыл, пока жил в монастыре. Хотя, вроде, не так уж и много времени прошло… В общем, это мой дворец. А твой особняк… несколько опустел в последнее время. Придётся тебе пожить со мной. Не возражаешь?
Ха! Как будто он действительно нуждался в согласии ребёнка!
— Нет, — ответил я.
— Пойдём. Устрою тебе небольшую экскурсию по дому. Заодно покажу, какие комнаты тебе отвели.
Едва мы поднялись по ступенькам, как дверь отворилась, и на пороге предстал высокий дворецкий в ливрее. Прямой, как столб, он окинул меня взглядом и отвесил Князю поклон.
— С возвращением, Ваша Светлость.
— Привет, Макар. Знакомься, Владимир: это главный человек в доме, его зовут Макар. Мой дворецкий. Макар — Владимир Оболонский. Двоюродный племянник. Будет жить с нами.
— Счастлив слышать, господин, — слуга и мне отвесил поклон, но поскромнее того, что достался его хозяину. — Покои готовы, как вы и велели. Я велю принести туда багаж юного…
— У него нет багажа, — перебил Князь. — Всё придётся покупать заново.
— Понимаю, господин.
— Мы осмотрим дом.
— Разумеется.
Пока Шереметев водил меня по дворцу, который, вероятно, по местным меркам был довольно большим, я размышлял, как себя вести.
Разумеется, о том, чтобы рассказать правду, не могло быть и речи. Этот вариант я сразу исключил. Придётся притворяться тем, за кого меня принимают, — пацаном, которого Князь решил приютить после смерти родителей. Спасибо, ему, кстати. Хотя никогда бы не подумал, что человек вроде
