одаренных. — Отощал.
Отрицать очевидный факт не имело смысла.
— Есть такое.
— Ну, места не столь отдаленные никого не красят, так?
— Зато выпускают на свободу с чистой совестью, — пробормотал я.
— Уж что-что, а совесть у тебя никогда грязной не бывала, — дядя скривился. — Если бы не этот гаденыш и его влиятельный папаша…
— Хрен с ними, — я решил сменить тему.
Дядя хотел было возразить, но лишь сплюнул.
— Ты прав, хрен с ними, — он приобнял меня за плечо, широко улыбнулся и повел по улице. — Теперь у тебя новая жизнь начнется!
— Ура, — кисло отозвался я, не разделяя энтузиазма родственника.
Дядя или не заметил этого, или пропустил мимо ушей.
— Да, работенка будет не из легких, — продолжил он. — Но и в ОМОНе не сладко приходилось, а?
— В СОБРе, — машинально поправил я и добавил, — всяко приходилось. — На миг сознание погрузилось в воспоминания, которые я решительно отмел и предложил уже открыто. — Дядь Миш, давай не будем о прошлом, хорошо?
Мужчина угрюмо кивнул, всем своим видом показывая, что разговор не закончен. Видимо у него, как и у моей матери, от сложившейся ситуации наболело. Обостренное чувство справедливости у нас семейное. Именно из-за него я в свое время выбрал службу закону и порядку. Из-за него же эту службу досрочно и завершил…
— Садись, — дядя Миша подвел меня к своей машине — старенькому, еще бензиновому «Москвичу», которые прекратили выпускать где-то в две тысячи сороковому году. Почти пятнадцать лет для такого авто — приличный срок. — Вещи можешь в багажник или… — родственник только сейчас заметил мой тощий рюкзак. — Это что, все?
— Все что есть — ношу с собой, — усмехнулся я и закинул пожитки на заднее сиденье, а сам уселся на переднее.
Дядя завел мотор и похлопал себя по карманам. Не найдя там искомого, он чертыхнулся и полез в бардачок. Там нашлась початая и мятая пачка сигарет. Открыв ее и вытащив одну, он предложил и мне. Я отказываться не стал, решив сегодня потакать одной из своих вредных привычек. Дядя сунул пачку в карман и вновь принялся рассеянно ощупывать одежду.
— Вот черт, — буркнул он с сигаретой во рту. — Зажигалку забыл. У тебя прикурить найдется?
— Издеваешься? — мое и без того плохое настроение испортилось еще сильнее.
— В смысле? — не понял родственник и тут же спохватился. — А! Блин, извини. Я ж не о даре твоем, а о зажигалке. Без задней мысли, честное слово!
— Ну да, ну да, — пробормотал я и щелкнул пальцами, высекая россыпь синих искр.
С третьей попытки на указательном пальце разгорелся небольшой огонек. Мне он казался жалкой тенью того, на что я прежде был способен. Процедура принудительного подавления дара, как еще одна мера пресечения за нарушение закона, не прошла незаметно.
— Спасибо, — дядя прикурил.
Я сделал то же самое и потушил огонек. На коже не осталось и следа. Салон машины наполнился ароматным сигаретным дымом. Дядя издал неопределенный, но довольный звук, после чего включил вентиляцию салона и начал сдавать задом, выезжая с парковки.
— За рулем курить нельзя, — язвительно напомнил я, стремясь поквитаться за то, что родственник, пусть и ненароком, но потревожил мою старую рану.
— Ты меня-то не учи, — заворчал дядя Миша. — Я участковым отработал больше, чем ты на свете живешь, и получше некоторых правила с законами знаю.
— И поэтому их нарушаешь?
— Я на пенсии, — буркнул мужчина, переключаясь на переднюю передачу и выезжая на дорогу. — Что хочу, то и ворочу.
— Ладно, не сердись, — примирительно предложил я. — Теперь квиты.
Покачав головой, дядя все же пошел на мировую и предложил:
— Ты как освоишься на новом месте, загляни к Айболиту.
— Чтобы пришил мне новые ножки?
— Смешно. Но я о враче из моего агентства. Он толковый.
— Айболит, — задумчиво протянул я, вспоминая персонажа из старых книг и мультиков. — А он разве не ветеринаром был?
Дядя тоже задумался.
— Вроде и людям помогал. Но не суть. Ты, главное, сходи. Заодно и спросишь, почему его так зовут.
— Ладно, — и пусть вероятность того, что какой-то недоучка мне поможет, стремилась к нулю, терять мне было уже нечего.
После пары минут тишины, дядя спросил:
— Как мать-то?
— Вы же вчера созванивались.
— Мы каждый день созваниваемся, как-никак брат с сестрой. Но ты, может, подметил то, чего она мне не говорит? Когда тебя посадили, она сильно переживала…
— Она и сейчас переживает, — мой голос прозвучал неожиданно мягко. — Спасибо, что приглядывал за ней, пока я… Ну, ты понял.
Дядя снова кивнул и одной затяжкой скурил едва ли не треть сигареты. Он и бровью не повел, несмотря на то что всегда курил крепкие.
— Мать за тебя очень просила, — после недолгой паузы медленно произнес он и покосился на меня. — Неужели в центре Москвы так плохо с работой?
— Сидельцам там не рады, — я скривился. — Как и везде.
— Но ты-то не виноват.
— И что мне, каждому работодателю все в деталях объяснять? Да и не умею я… — мой взгляд замер на собственных пальцах, на которых совсем недавно горел синий огонек, — почти ничего.
— Дар после подавления так и не возвращается? — с неподдельным сочувствием спросил дядя.
— Сам видел. Это все, что могу, — и вновь огонек загорелся не сразу. — Врач предположил, что доза препарата была рассчитана неверно.
— И я, мать его, знаю почему! — огрызнулся дядя, разом докурив все, что осталось от сигареты и выкинув «бычок» в окно. Он выпустил дым через ноздри и злобно произнес. — Это все тот мелкий пизд…
— Дядя, — прервал я родственника.
— Что «дядя»⁈ — возмутился он, воинственно раздувая ноздри и топорща усы. — Я тебе тридцать лет как дядя, и я, сука, имею полное право злиться на уродов, что моему племяннику жизнь искалечили!
— Я сам виноват.
— В том, что поступил так, как должен?
Мне на ум невольно пришел недавний случай с «киской».
— Должен я был соблюдать закон и выполнять приказ, а не вершить самосуд.
— Ага, конечно, — дядя немного успокоился. — Ну, в смысле, так-то оно так. Но тот засранец получил по заслугам. — Едва вернувшееся спокойствие бывшего участкового вновь улетучилось: он вцепился в руль так, будто собирался его задушить. — Да нахер! Он куда больше заслужил! Сейчас небось на европейских пляжах задницу греет, пока ты… Надо было с ним пожестче.
— Я бы тогда вообще не вышел ни за хорошее поведение, ни за что-то еще.
Дядя, наконец, выдохнул и ослабил хватку, заодно чуть сбавив давление на педаль газа.
— Ладно, ты прав, — признал он. — А насчет сил не переживай. Ты парень молодой, дар вернется. Я уверен.
— Мне бы твою уверенность, —
