щеголял в майке, обнажающей бугристые татуированные плечи. Дождевая влага паром поднималась с красной кожи.
— Я от тебя тоже не в восторге.
— А мне похер, — улыбка громилы стала еще шире.
— Взаимно, — теперь уже я толкнул его плечом и первым вошел в офис, который находился в двухэтажном здании и занимал его целиком и полностью.
Из-за встречи с Красным я не обратил внимания на вывеску над дверьми. Оставалось только гадать, как называется охранное агентство, в которое меня взяли, как сказал дядя, «не за красивые глаза».
Никакого коридора не было, за дверями располагалось рабочее пространство: старая офисная мебель, шесть столов с моноблоками на приличном расстоянии друг от друга, цветы в разномастных горшках и куча шкафов с прозрачными дверцами, за которыми криво стояли цветастые папки. Еще тут имелась пара потертых диванов, телевизор под потолком, дартс, небольшой столик и кофемашина. Я будто в офис какого-то убогого турагенства зашел.
Персонал, правда, выделялся колоритом куда больше внутреннего убранства офиса. Сейчас тут находилось два сотрудника. Первой была вчерашняя готическая барышня. Закинув ноги в полусапожках прямо на стол, она жевала жвачку и делала вид, что вокруг никого больше нет. Вторым оказался худощавый лысый мужчина с острыми чертами лица, бледный, словно покойник. Этот самозабвенно стучал крючковатыми пальцами по клавиатуре и глазел в монитор.
— Здорова, уроды! — бодро поздоровался Красный, проходя мимо.
Брюнетка надула пузырь из жвачки и равнодушно показала коллеге средний палец. Лысый же скупо кивнул, не отрываясь от своего занятия.
— Доброго дня, — я решил продемонстрировать чуть больше вежливости, чем мой мускулистый коллега.
Вся троица одаренных удивленно уставилась на меня. Первым заржал Красный. Его поддержал нервным хихиканьем лысый, брюнетка же ограничилась пренебрежительным хмыканьем.
Прежде чем я успел удивиться такой реакции, она окинула меня изучающим взглядом и сказала:
— У нас не бывает добрых дней, новичок.
— Это точно! — Красный опустился в кресло, которое жалобно затрещало под весом его огромной туши.
— Отчасти из-за него, — брюнетка показала большим пальцем себе за спину, как раз на Красного.
— Иди нахер, Уэнсдей, — тут же оскалился бугай.
Я невольно задумался, о какой именно версии мрачной семейки Адамс сейчас идет речь. Вроде как недавнее кино провалилось, и самой популярной адаптацией оставался сериал, вышедший незадолго до моего рождения.
Впрочем, это не имело особого значения.
Брюнетка проигнорировала слова Красного и потянулась, словно ленивая черная кошка. От грациозного движения короткий топик чуть приподнялся, дразня и будоража воображение. Но насладиться зрелищем не дал явившийся директор.
— Так, обе смены тут? — с порога по-деловому начал он и глянул на часы. — И до начала рабочего дня еще пять минут. Вот это я понимаю, ответственность. Молодцы, растете!
— Какая ответственность, старик? Ты обещал штрафовать за опоздания, — недовольно напомнил ему Красный.
— А кто виноват, если с вами иначе не договориться? — и глазом не моргнул мой дядя, проходя мимо столов.
— Ты даже не пытался, — проворчала брюнетка.
Дядя обернулся к ней и нарочито ласково улыбнулся, тогда как его взгляд сделался суровым и колким.
— Я, Яночка, все ваше детство с вами договориться пытался и так, и сяк. Вышло что-нибудь из этого?
Никто ему не ответил. Красный уставился в окно с таким видом, как будто его очень интересовал дождь, брюнетка закатила глаза, а лысый спрятался за монитор. Я только сейчас заметил, что радужка глаз у него красная, а белки все в кровавых прожилках. Жутковатый тип. Ему бы поменьше за компьютером торчать, да и к окулисту сходить не помешало бы.
— Молчите? — дядя оглядел всех своих подопечных, включая меня. — Ну правильно, сказать-то нечего в свое оправдание. Я из вас людей пытаюсь сделать, достойных членов общества.
— Нажиться на нас ты пытаешься, — пробасил Красный.
— Ты, Дима, глупостей не говори, — смутить моего дядю было попросту невозможно. — Никто никого здесь силком не держит. Хочешь — пиши заявление и проваливай. Могу с тобой даже поспорить, что и месяца не пройдет, как ты влипнешь в историю, из которой твою красную жопу никто не вытащит. А потом сядешь. Опять. И снова твоя мать с сестрой будут на двух работах корячиться, да подачки тебе носить. Этого хочешь?
К моем удивлению, Красный смутился и отвел взгляд, словно нашкодивший мальчишка. Но всего пару секунд спустя он резко встал, опрокинув кресло, и сжал громадные кулаки.
— Нарываешься, начальник, — прорычал бугай, сверкая желтыми глазами.
— Всю жизнь это слышу, — отмахнулся дядя Миша, который не выглядел не то, что напуганным, а даже впечатленным. — Причем от тебя чаще всего. Есть что по существу сказать? Нет? Так и думал. Все, — он махнул рукой, — ночная смена свободна.
Брюнетка вопросительно вскинула бровь.
— А, точно, — спохватился дядя. — Яна, ты останься.
— А у меня завтра отгул, — напомнил лысый. — Договорились, что днем отработаю.
— Точно, — дядя Миша устало потер виски. — Забегался и совсем забыл. Ладно, сегодня получится дополнительное дежурство.
— Может я тогда домой? — без особой надежды спросила Яна.
Директор поглядел на нее, потом на меня, затем с сомнением на красного и лысого, после чего покачал головой.
— Нет. Задержись. Я хочу, чтобы ты новичка ввела в курс дела. Потом два выходных получишь.
Брюнетка стрельнула в меня глазами и без особых восторгов кивнула, принявшись ковыряться ножом под выкрашенными в черный цвет ногтями.
— А ты, Максим, — дядя снова глянул на меня, — зайди-ка в мой кабинет. Надо пару вопросиков обкашлять.
Яна фыркнула.
— Так лет сорок назад говорили.
— Как раз когда я был твоим ровесником, Яночка, — сухо заметил дядя Миша. — Тогда и приучился, а теперь стал уже слишком старым, чтобы менять привычки в угоду моде. — С этими словами начальник агентства удалился в свой кабинет, а я потопал за ним.
Рабочее место дяди размещалось на втором этаже и выходило окнами на небольшую парковку. Шум дороги был почти не слышен. Обстановка в помещении была, конечно, не времен СССР, которую я видел лишь в музеях, на картинках и в фильмах, но близкой к таковой. Эдакий суровый функциональный минимализм. Здесь выделялся разве что выделялся удобный кожаный диван и телевизор, намного больше и новее чем тот, что висел внизу.
— Как спалось? — осведомился дядя, усаживаясь в кресло. Он придвинулся ближе к столу и включил стоявший на нем ноутбук.
— Лучше, чем на нарах, но хуже, чем в отчем доме, — философски ответил я, опускаясь на мягкий диван.
— Значит, нормально, — заключил родственник и застучал пальцами по столешнице, на которую проецировалась клавиатура.
— Сносно, — я кивнул.
— Что-то не слышу благодарности в твоем тоне, — делано возмутился дядя.
— Ее было бы больше, если бы ты не взимал с
